Похожий в раздувшемся скафандре на пончик, Дэн по сужающейся спирали совершил еще какое-то число оборотов вокруг черного планетоида и, несколько раз отпружинив от каменной поверхности – настолько мягко, что даже зубы не клацнули, – приземлился. С каждым затяжным, будто в замедленной съемке, прыжком его высота снижалась: сначала пятьдесят с лишним футов, потом меньше, и вот, наконец, он остановился.

Некоторое время Барстоу посидел неподвижно, свыкаясь с тем, что его выбросило на необитаемый, отсутствующий в атласах планетоид, и успокаивая сердцебиение, разогнавшееся, наверное, больше чем на десятую долю от обычного.

– Так точно, Раф-Рок, слышу вас. Прием?.. А вы сами как думаете, сэр?.. Конечно же, я здесь застрял. Ракета вдребезги, улететь не на чем. Не жди меня, твердая земля. Что-что?.. Простите за дерзость, но вопрос дурацкий… Естественно, я напуган! До чертиков! И да, сэр, мне очень жаль, что угробил вашу ракету. Вы про меня, сэр? Благодарю. Ну вы-то, ради бога, не извиняйтесь. Я понимаю, что еще одной VX-3, которую можно было бы отправить за мной, у вас нету.

Последовавшие за этим излияния Дэн резко прервал:

– Сэр, да будет вам, в конце концов! Чего нюни распускать? Ну разбился и разбился, с кем не бывает. Могли еще над Берлином подстрелить, а вот как вышло. В общем, бросьте вы это, сэр.

Он вдруг расплылся в улыбке.

– Ведь если подумать, то с чего бы мне горевать? Я покидаю этот мир в лучах славы – хоть какая-нибудь газетенка обязательно так напишет. А еще меня наверняка занесут в учебники истории как человека, открывшего у Земли вторую Луну! Разве можно мечтать о большем?

Ответ из Раф-Рока заставил Дэна покраснеть.

– Ну это вы хватили, полковник… Как еще я могу себя чувствовать? Мне по-прежнему до жути страшно. Давайте лучше сообщу вам ценные сведения. По моим прикидкам, этот огрызок наворачивает вокруг Земли чуть меньше чем за два часа. Если знания по космонавигации не подводят, то я движусь на запад. Прямо сейчас подо мной Большой Каньон. Ближайшие пару часов могу любоваться грандиозными видами: примерно столько кислорода у меня как раз в запасе. Символично, не находите?

Дэн завороженно смотрел на величественно проносящуюся под ним Землю. Недолуна не вращалась – точнее, вращалась вместе с планетой и, таким образом, всегда была повернута к ней одной и той же стороной, как и Луна обычная, что делало наблюдение более удобным. Вот отчетливо виднеется цепь Кордильер, за которой расстилается Тихий океан. Дальше покажутся Гавайи, следом – Япония, Азия, Европа. Хотя нет, планетоид забирает к юго-западу. Значит, скоро Дэн пересечет экватор, пролетит над Австралией, возможно, даже зацепит южный полюс, а затем обогнет планету с севера и окажется над Гренландией, заканчивая гигантский оборот. Пожалуй, быстрее него кругосветки еще никто не совершал!

– Раф-Рок, связь скоро прервется. Пока сигнал еще доходит, я хочу обследовать этот новый спутник. Ощущаю себя Колумбом!.. Ждите отчета.

При каждом шаге Барстоу без труда возносился на полста футов: у крошечной Луны и притяжение было мизерным. Сколько же он здесь весит? Едва ли больше пары унций.

– Эх, докладывать особо не о чем, полковник. Просто глыба камня эдак в милю толщиной, совершенно пустая и безжизненная. Ни растительности, ни обитателей, ничего… Пожалуй, меня можно назвать первым и единственным человеком на второй Луне! Сомнительная честь, конечно. А кислорода, судя по датчикам, осталось на час и три четверти, то есть на сто пять минут. М-да. Что-что,

сэр? Вы пропадаете… Последняя просьба? Ну да, имеется. Пошлите как-нибудь другую ракету забрать мое тело… Да, в космическом холоде с ним ничего не сделается… Спасибо, сэр… Нет, не слышу. Связь прерывается… Передайте мой сердечный привет Бетти – той, которая блондинка… Ну все, сэр… Прощайте.

Когда радиосигнал с Раф-Рока затух окончательно, Дэн был даже рад: сил сохранять хорошую мину хватало едва-едва. Докладывать, по существу, было нечего, а слушать причитания командующего – и вовсе тошно. Старик чуть навзрыд не плакал. А Барстоу хотелось побыть наедине с мыслями и примириться с неизбежным концом своего существования…

Он сверил датчик кислорода с часами: еще девяносто минут. Или – он мрачно усмехнулся – полтора часа плюс остаток вечности.

Дышать уже стало труднее. Однако до чего же грандиозно смотрелась панорама Земли внизу: южные тихоокеанские воды в ожерелье из зеленых островков-бусин. Дэн еще мог связаться по рации с кораблями в океане, вот только зачем? Он и так уже почти призрак – что он им скажет?

От нечего делать Барстоу стал кидать камушки и наблюдал, как те уносятся прочь, будто пули из винтовки – еще одна особенность местного тяготения. Более того, он смог без труда поднять и зашвырнуть в пустоту валун десяти футов в обхвате. «Чем только не приходится развлекать себя в ожидании гибели», – подумалось Дэну. И вдруг – ведь какой-то уголок сознания упрямо продолжал искать тончайшие ниточки надежды – его осенило. Оказывается, все это время у него в голове крутилась одна мысль, и очень важная. Надо было лишь ее ухватить…

Лицо Дэна озарилось. Он включил рацию и, вызвав проплывавшее далеко внизу судно, попросил связать его через более мощный корабельный передатчик с центром управления.

– Эй там, в Раф-Роке! Полковник, прекращайте рассчитывать мои страховые выплаты! Я возвращаюсь… Нет, сэр, не сбрендил. Просто нашел выход, причем до смешного элементарный… В общем, через пару часов увидимся, сэр!

Так и произошло.

Когда Дэна выловили из воды, он широко улыбался. На борту спасательного самолета его выреза́ли из скафандра, все еще опутанного стропами аварийного двойного парашюта. Недоставало только шлема: Дэн сорвал его во время затяжного падения, чтобы надышаться свежим земным воздухом.

Сослуживцы таращились на него будто на восставшего из гроба.

– С концами, с концами! – смеясь, поддакивал Барстоу удивленным возгласам. – Я тоже так думал, пока не вспомнил выкладки по космическим скоростям: первой, второй, третьей… и о том, что скорость убегания на Луне меньше, чем на Земле. Ну а на той малюсенькой второй Луне и подавно. Последней подсказкой стало то, что брошенные мной камешки обратно так и не упали!

Он отхлебнул горячего кофе.

– В общем, мне пришлось подняться на милю над планетоидом, чтобы вырвался из хватки его притяжения, пусть и незначительного. Однако я продолжал лететь вокруг Земли на одной с ним орбите. И так бы мне и остаться навеки живым спутником, если бы не вот эта штуковина у меня на ремне.

Дэн продемонстрировал металлическое приспособление с пустым баллоном и наполовину сгоревшим иглообразным соплом.

– Реактивный пистолет. Внутри смесь гидразина с окислителем – работает как миниатюрный двигатель. Наводишь на звезды, перпендикулярно Земле, и создаешь обратную тягу – достаточно всего лишь полмили в секунду. Масса у меня маленькая, трения в вакууме нет, так что мощности пистолета хватило в самый раз.

И вот, хвала Ньютону, я уже в свободном падении не вокруг Земли, а по направлению к ней.

По мере роста гравитации я стал ускоряться и незадолго до того, как иссяк запас кислорода, попал в воздушную часть атмосферы. Оставалась еще одна беда: от трения я мог сгореть подобно метеору. Тогда я помолился и раскрыл парашют. Он рассчитан на экстремальные перегрузки – и выдержал… Ну а все остальное время я медленно-медленно планировал вниз.

– Погоди-ка, – озадаченно перебил его пилот. – В твоем рассказе кое-что не сходится. Как ты в итоге выбрался с этого планетоида? Как оторвался от поверхности, да еще и поднялся на целую милю? Ты же не камень, да и швырнуть тебя было некому.

– Так я сам себя и швырнул, – сказал Дэн. – Я рванул что было мочи, пробежал, наверное, половину планетоида, чтоб хорошенько разогнаться, и…

Более ослепительной улыбки, чем у Дэна Барстоу, человечество еще не видело.

– Раз притяжение такое ничтожное, достаточно было просто оттолкнуться и прыгнуть!