— А как же, Пастух, можно избавить проекционную нереальность от начавшего заполнять ее словоблудия и тем самым обезопасить реальный мир от проникновения несуществующего искаженного с помощью языка? — спросила Джума.

— Не вам, конечно, коровам, задумываться над подобным вопросом, да и не мне, скромному Пастуху, и, думаю, даже и не Хозяину, но можно предположить, что для этого необходимо вернуть мертворожденные тени к первоначальному умению мычать… Или вообще наделить их полным молчанием, оставив возможность переговариваться только с помощью жестов… Но подобные серьезные изменения происходят исключительно по воле высшего разума из неведомых сфер, для которого моя пастуховская логика представляет собой лишь жалкое и, очевидно, невнятное лепетание.

— Но, Пастух, если я правильно понимаю, то существует бесконечное множество моментов движения, и, возможно, молчание наших проекций находится в будущем, то есть проекции двойников, идущих позади нас, уже вернулись к Божественному мычанию или вообще — по воле Создателя и с одобрения Намерения — потеряли язык, и, таким образом, всей скотине, следующей за нами, не угрожает проникновение и губительное воздействие несуществующего искаженного, — предположила Елена.

— На этот вопрос, Елена, я тебе не отвечу, поскольку мы, Пастухи, не видим всего бесконечного множества двойников и поэтому не способны оценивать будущее или прошлое всей массы скотины и тем более ее проекционного выражения, но состояние позади и впереди двигающихся двойников тех сущностей стада, которое мы ведем по дороге, нам более или менее известно.

— Тогда, Пастух, — вмешалась неожиданно беззвездная телка, названная Рябинкой, — я бы хотела узнать про себя — про ту, что движется в будущем, позади, а также про отображения ее в потустороннем, бессмысленном мире: мычат ли эти отображения, молчат или продолжают болтать всякую чепуху, которая проникает сюда и нарушает звуковую гармонию неразделенного нечто?

23. Мумии. Куклы. Тени теней

— В будущем твоем, телка Рябинка, — ответил Пастух, — движется твоя сущность, перешедшая из беззвездных в неопределенные — благодаря тому, что одна из мудрых коров, по имени Дарья, возрастом с Иду, переместится со своих бесконечно много кругов в турихи, поднимется на вершины гор и превратится в звезду, которой и воссияет наконец твоя сущность, получив право на прохождение всех кругов, следующих за первым. В далеком же будущем, на круге шестом, ты, как пример чрезвычайно благопристойной коровы, получишь от Хозяина новое имя — Аврора и превратишься, таким образом, в определенную сущность, но останешься без проекций, кажется, навсегда… Потусторонние твои тени, которые ты отбрасываешь сейчас, скоро исчезнут, представляя собой пример архаической благопристойности, совсем не востребованной проекционным воображением далеко впереди. Тысяче ста пятидесяти двум из них и так уже будет скоро за восемьдесят — в нереальном, разумеется, исчислении, десятерым за девяносто, и одной, кажется, будет сто восемь, а потом их не останется и вообще… Так что тени твои, пока они есть, все больше будут молчать, выражая этим безмолвием свое понимание великого смысла происходящего за чертой разумного понимания. Последнюю из этих теней мертворожденные призраки превратят в подобие мумии, сохранив тем самым отображение твоей вечной, Божественной сущности, которая, здесь, в стаде, названная Авророй, будет бесконечно ходить по великим кругам, часто сопровождая, подобно Иде и другим мудрым коровам, гурты неопытных телок и помогая нам, Пастухам, в их продвижении к пониманию реальности… Вообще, чтобы увековечить проекцию, бесплотные тени прибегают к разным приемам. Например, они делают эти самые мумии, сами того не зная, что увековечивают не призрак, но сущность проекции, делают ее как бы бессмертной, каковой она и является в нашем великом стаде, и это одно из немногих проекционных действий, которое совершается в нереальном мире, но по своему смыслу относится к нашей великой плоскости. Что же, можно сказать, похвально, хотя и бесполезно для нашего стада, где все эти сущности мумифицированных теней и без того разгуливают тут и там, проходя круг за кругом… В сущности, эти сущности лишены одного: возможности ощутить себя и немного побыть в проекционном, призрачном мире. Да и то — лишь на данный момент движения, потому что некоторые из множества двойников, идущих позади и впереди них, обладают такой возможностью.

— А как, Пастух, можно превратить проекцию в мумию? — спросила Овсянка.

— Запеленать ее и пропитать специальной смолой — я читала, — вмешалась Джума.

— А как же можно пропитать смолой нечто несуществующее, нематериальное, проекционную тень? — удивилась Рябинка.

— Вопрос этот, о переходах теней из одного состояния в другое, довольно непрост, поскольку тут задействованы побочные силы, не принадлежащие ни одной из уже известных вам плоскостей и ведущие межплоскостное существование, а также третьи силы, принадлежащие другому объему. Да, есть такое — пеленание и пропитывание смолой именно бесплотных проекционных теней, но в случае с последней проекцией телки Рябинки произойдет совершенно другое: ее не будут пеленать и пропитывать, но мертворожденные призраки просто случайно забудут о ней, и она будет лежать в замурованном помещении, без доступа света и воздуха и вредных влияний, так долго, что превратится в подобие мумии, оберегаемая побочными и третьими силами.

— А что означает, Пастух, в замурованном помещении? — взволнованно поинтересовалась рыжая Сонька. — Они что, замуруют ее кирпичами?

— В проекционном понятии это будет выглядеть так: дверь в ее комнату закроют на ключ навсегда и больше никогда не откроют, забыв про нее.

— А что за силы помогают проекциям переходить из одного состояния в другое? — спросила Елена.

— Силы эти, Елена, обозначаются просто: Куклы и Тени теней, — они и заведуют подобными превращениями, никогда не бросая проекции на произвол, как говорится на неправильном языке, судьбы и опекая их от самого появления в проекционной иллюзии и до перехода в другие, разные состояния. Куклы вообще-то распределяют кого куда, Тени теней же управляют случайностями…

— Впервые слышу, Пастух, что кто-то, кроме недосягаемых для нашего понимания великих Создателя и Намерения, распределяет и управляет, — сказала Елена.

— Все это, Елена, касается потустороннего мира и для скотины, для сущностей не особенно важно.

— А куда, Пастух, распределяются призраки, что означает «кого куда»? — спросила Буянка.

— Об этом, Буянка, знают только эти самые Куклы, которые находятся между проекционной иллюзией и вашим вечным существованием и, несомненно, обладают более развитым интеллектом, чем ваши ничтожные мертворожденные тени. Не зря же, когда эти призраки пытаются разговаривать с Куклами, причем обращаясь к ним как к каким-то примитивным игрушкам, последние тактично и изящно молчат, не желая выказывать своего полного превосходства над бессмысленными созданиями. Любая кукла безмолвна лишь с виду, но для чего же тогда проекции, едва появившись по ту сторону реальности, начинают разговаривать с ними и продолжают делать это до старости? Так-то, телки, подумайте. Кукла, в отличие от призрака, не умирает, ее можно поразорвать, растерзать, повыдирать из нее внутренности, но все равно, собранная, склеенная или сшитая, она возникает снова и снова, поскольку телом ее владеет межплоскостная, побочная сила, преодолеть которую не способно ни одно известное существо, тем более какая-то там проекционная тень. Если же аккуратно и бережно относиться к Куклам, то они лишь бесконечно стареют, и то единственное серьезное, что может случиться с ними, — забвение, и это будет называться «забытая Кукла»… Но все равно много спустя она появится в руках какой-то проекции и тогда продолжит ею же управлять. Если на плоскости распределением движения руководит высший закон, то в призрачном мире этим заведуют Куклы, которые дергают ниточки, приводя в действие проекции и распределяя их по заданным направлениям: кого куда. Очень легко понять, что сама тень двигаться не способна без участия того, кто отбрасывает ее. Но не могут же ваши тени повторять те движения, которые совершаете вы, сущности и коровы, передвигаясь по великим кругам Божественной плоскости! И поэтому мертворожденные призраки были бы неподвижны, как камни, если бы Куклы не дергали за эти самые ниточки! Куклы, коровы, не подчиняются никому и, ведя межплоскостное существование, имеют выход ко всем плоскостям и даже тем сферам, которые недоступны нашему пониманию. Куклы — создания странные, и по могуществу своему приближаются к нам, Пастухам, и даже Хозяину, но только в проекционной иллюзии. Здесь же, на плоскости, их не увидишь. Некоторые проекции издавна, завидуя обманчивой безликости Кукол, пытаются превратить себя в них, делая себе операции по стиранию призрачных черт, сущностью же своей при этом стараясь уйти в примитивное мышление и упростить свою жизнь, не зная того, что тем самым они полностью теряют внимание к ним со стороны истинных Кукол, которые не считают возможным опекать какие-то глупые, несерьезные подражания… И даже коровы сущностями своими покидают эти искаженные, изуродованные проекции и больше не возвращаются в них, оставляя их в бессущностной внутренней пустоте и без того жалкого, мертворожденного мира. Да, Куклы — странные силы и иногда возбуждают в проекциях совершенно обратное подражанию: необъяснимую, непримиримую ненависть… В таких случаях мертворожденные призраки сжигают соломенные подобия Кукол, предполагая при этом, что уничтожают подобия не полюбившихся им проекций и не зная того, что на самом-то деле пытаются уничтожить Куклу, поскольку именно Кукла всегда в критических ситуациях приходит на помощь той проекции, которую она опекает. Куклы, как я говорил, не принадлежат Божественной плоскости, но символическое воздействие на них не поощряется великим законом, поскольку покушается на вечное, незыблемое, установленное навсегда из недосягаемых сфер, посягать на которое не вправе даже Хозяин. За это воздействие на чучело, за сжигание его, здесь, на плоскости, наказываются те сущности, проекции которых это воздействие произвели, наказываются очень строго и даже особо строго — как за посягательство на великий закон. Если же чучело сожжено бессущностными проекциями, то души последних расплачиваются за это в том месте, где сходятся несколько плоскостей, то есть в промежуточной плоскости, где небесные Пастухи превращают их, как и обидчиков рыжих, — если вы помните, — в нечто несуществующее, но вечно чувствующее себя… Это, коровы, ужасное состояние, и слава Хозяину, что подобное наказание не предусмотрено для коров!