В числе объектов, выполненных Мержановым с использованием тех или иных концепций освоения классического наследия, — кинотеатр „Совкино“ и здание Центрального райкома КПСС. Здание кинотеатра — интересный пример, демонстрирующий попытку архитектора выполнить проект фасада с использованием ренессансных форм. Мощному рустованному цоколю, кажущемуся еще более тяжелым благодаря применению блоков рваного камня в основании, противопоставлен легкий, отделенный небольшим карнизом второй ярус, соответствующий интерьеру зрительного зала кинотеатра. Композиция увенчана многопрофильным карнизом, составленным из кронштейнов, сухариков, одним словом, привычных атрибутов античного зодчества. Четко читается вертикальная ось фасада, образованная симметрично расположенным входом, который фланкируется визуально крепкими гранеными столбами-колоннами первого яруса, а также нишей второго яруса. На фоне великолепной декоративной решетки, расположенной на внутренней плоскости ниши, видна тематически круглая скульптура, элементы которой (стилизованные книги, свитки, символическое изображение земного шара) являются неотъемлемыми персонажами фасадов наиболее представительных зданий в городах СССР послевоенной эпохи. А восьмигранные окна, находящиеся на гладких боковых простенках второго яруса, составляют своего рода „подтему“ фасада: находясь строго над арочными боковыми входами, они образуют дополнительные оси фасада, прекрасно аккомпанирующие главной.
Почти во всех красноярских постройках Мержанова присутствует тема центральной ниши. Очень красивая, образующая эффектную светотень, ниша с полукруглым балконом на фасаде Дома Советов не является, однако, главным „действующим лицом“ в этой композиции; ее роль предопределена мощным колонным фронтоном большого ордера и массивным аттиком, ограничивающим ее сверху. Зато ниша на фасаде „Совкино“ явилась, пожалуй, опорным элементом этой композиции, и ее значение лишь подчеркнуто введением в ансамбль фасада круглой скульптуры.
На фасаде здания Центрального райкома КПСС тоже есть ниша, и она также фиксирует центральную ось здания. То, что завершает фасад, конечно, может быть названо фризом, хотя и триглифы, и сухарики, и карниз очень сдержаны по прорисовке. Единственным более или менее „полнокровным“ элементом фасада можно считать портал главного входа: здесь и рустовка, и филенки, и перспективные профили, непосредственно обрамляющие дверь главного входа. И при всей этой скромности, граничащей с недосказанностью, в архитектуре здания чувствуются мастерское владение культурой детали, тонкий художественный вкус. Такого рода сдержанность — удел больших архитекторов. Это здание Мирон Иванович считал едва ли не самой лучшей своей красноярской постройкой.
Здание Красноярского отделения Госбанка на набережной Енисея тоже интересно в нескольких аспектах. Первый из них состоит в том, что здесь архитектору удалось довольно-таки органично синтезировать „классику“ с той разновидностью конструктивизма, которой он отдавал дань еще в 1920–1930 годы. Как подобает грамотному архитектору, Мержанов всесторонне учел местоположение этого здания по отношению к полноводному Енисею — по сути, „главной улице“ Красноярска. В те же годы здесь завершалось строительство здания речного вокзала, снабженного эффектным колонным портиком и увенчанного остроконечной башней. Оно выходило непосредственно к воде, в то время как остальные постройки несколько отодвинулись вглубь квартала. Поэтому следовало учесть, как будет выглядеть панорама набережной с противоположного берега Енисея, когда на ней появится еще и трехэтажное здание Госбанка. Мирон Иванович решил разместить в его центральном ярусе двенадцать колонн, сгруппировав их по две. Окрашенные в белый цвет, они образовали яркое цветовое пятно фасада, хорошо видное с дальнего расстояния. Для создания того же эффекта были покрашены в белый цвет и междуэтажные карнизы, и архивольт боковой арки, ведущей во двор.
Постройка, в которой архитектору частично удалось вернуться к формам „своего“ конструктивизма, находится на Правобережье Енисея, активно осваивающемся в те годы. Это Дворец культуры завода „Красмаш“. Особенность градостроительной ситуации в какой-то мере определили выбор стилистики проектируемого объекта: во-первых, там не было зданий, построенных в чисто „сталинских“ формах, и, во-вторых, как следствие этого, у архитектора появилась наконец возможность не аккомпанировать какой-то уже имеющейся постройке, а попытаться самому задать определенную направленность будущему окружению Дворца. Это раскрепостило Мирона Ивановича, и он создал простое по архитектуре, композиционно рафинированное, но при этом все-таки опорное здание в пятиэтажной застройке одного из районов Правобережья. Как это было и в прежних его постройках, решение фасада основано на принципе симметрии. Центральная часть фланкируется двумя трехосевыми крыльями, и с учетом того факта, что здание имеет высоту в четыре этажа, получается весьма уравновешенная законченная композиция. Если в ряде предыдущих красноярских построек Мержанова ведущей темой главного фасада была ниша, то здесь — нечто вроде синтеза традиционной конструктивистской лестничной клетки и неглубокой ниши, намек на которую содержится в обрамляющем ее сложном профиле. Как и на фасаде „Совкино“, ниша снабжена решеткой. Боковые крылья Дворца культуры имеют четкое структуирование, что достигнуто самыми простыми средствами: глухие междуэтажные горизонтальные элементы снабжены изящными профилированными тягами, а простенки выложены из кирпича двух цветов, причем получившийся рисунок прекрасно поддерживает общую горизонтальную структуру здания. Ансамбль фасада лучше всего воспринимается с проспекта „Имени газеты „Красноярский рабочий““ — главной магистрали правобережной части города. От проспекта к Дворцу ведет широкая пешеходная трасса с соответствующим озеленением и благоустройством.
Весьма оригинальное название главной улицы правого берега говорит о некоем „культовом“ отношении к газете „Красноярский рабочий“, которое существовало в те годы. Мирону Ивановичу поручили спроектировать для ее редакции новое здание на проспекте Мира, где еще сохранилось старое, дореволюционной постройки. Оно было интересно как исторический памятник, имевший прямое отношение к зарождению издательского дела в Красноярске, в нем находилась в 1905 году первая подпольная типография большевистской газеты „Красноярский рабочий“. И, чтобы сохранить историческую постройку, архитектор решил расположить новый корпус с отступом от красной линии, а верхние ярусы его консольно вынести над старым одноэтажным зданием, которое в результате воплощения этой идеи оказалось бы словно в „пазухе“ новой, современной конструкции. В этом решении Мирону Ивановичу виделся не только новаторский композиционный прием, но и своего рода символ преемственности. Однако эта оригинальная идея не нашла поддержки в высоких партийно-правительственных кругах Красноярска: „Как это так? Дом на доме! Так не бывает! Нехорошо! Переделать проект“. В результате этой вынужденной переделки на главной магистрали города появилось добротно выполненное здание, но не более. Этот объект Мирон Иванович, всегда относившийся с особой требовательностью к своему творчеству, считал одним из самых неудачных созданных им за всю жизнь.
Что еще можно сказать о деятельности Мержанова в Красноярске? В составе творческого коллектива он стал автором ряда планировочных предложений по реконструкции исторической левобережной части города и по развитию строительства на правом берегу. Но резкий переход к абстрактным, точнее, индифферентным к месту архитектурным формам, который определился в это время, давался ему через силу. „Я не могу все время менять свои художественные пристрастия, — с горечью говорил он. — Я был конструктивистом, затем вынужден был стать „классиком“, а теперь вообще не понимаю, чего от меня хотят“.
В этом заявлении отразилось отношение всей творческой интеллигенции к тому, что произошло после печальной памяти постановления о ликвидации излишеств в архитектуре. Мержанов мог творить даже в это время, но только тогда, когда ему не мешали, когда не указывали. Чем облицовывать то или иное здание, как и где строить. Он мог творить, мог строить здание, но не мог „привязывать“ объект. Это, впрочем, относится ко всем зодчим, кто в тяжелое для нашей архитектуры время не предал свою профессию».
