Надо сказать, что момент лета 1914-го года был для династии Романовых и для существующего порядка довольно тяжелым. Потому что экономический подъем способствует подъему революционного и рабочего движения. Рабочему гораздо проще бастовать, когда существует экономический подъем и когда фабрикант не может осуществить локаут, закрыть фабрику, потому что каждый день приносит ему огромные прибыли. Проще заплатить рабочим, пойти на уступки и получать прибыли снова. До прибытия Пуанкаре в Россию Петроград был на грани революции.
Знаменитый американский историк, профессор Колумбийского университета Леопольд Хеймсон написал известную статью о том, что было бы, если бы революция произошла не в 1917-м, а в 1914 году. Не было бы вооруженных людей, солдат. Не было бы крестьян в столице, и это, вероятно, спасло от каких-то кошмаров, которые произошли в 1916-м и 1917-м. В Думе было довольно много сторонников продолжения и усиления реформ. И может быть, если бы что-то случилось в 1914 году это пошло бы России на пользу. Но так не случилось. Патриотические чувства возобладали, движение пошло на спад, и главными дискутантами по вопросу, вступать России в войну с Австро-Венгрией или не вступать, были представители верхов.
Были, конечно, в окружении Николая II люди, которые считали, что есть очень большой риск. Среди них – знаменитый политический деятель Петр Дурново, написавший Николаю II письмо, которое считается одним из воплощенных пророчеств, где он прямо пишет, что эта война, скорее всего, приведет к гибели России. Противником войны был также Григорий Ефимович Распутин. Он восстановил против себя всех великих князей или, во всяком случае, подавляющее их большинство, он был чужим для царской бюрократии, никто не понимал, что он делает при дворе. Объяснять публике его выдающуюся психотерапевтическую роль в общении с Александрой Федоровной, у которой был почти смертельно больной ребенок, царевич Алексей, и облегчение, которое он вносил в жизнь царевича Алексея, было невозможно, поэтому все держалось в секрете. Николай II не был таким фанатическим сторонником Распутина, каким была его супруга. И поэтому, уговариваемый премьер-министром Коковцовым, а потом премьер-министром Горемыкиным, он в конце концов сказал Распутину, чтобы тот поехал куда-нибудь и не мозолил глаза некоторое время.
Распутин поехал к себе на родину, в село Покровское, откуда он собирался вывезти свою семью в Петербург, что и сделал. А в Покровском как раз в тот момент, когда надо было решать, воевать или не воевать, на него нападает религиозная фанатичка Хиония Гусева, примерно из такой же секты, как распутинская. Она тяжело ранит его несколькими ударами ножа. В результате в критический момент, когда Распутин мог оказать влияние на Николая II, он оказался в больнице и выбыл из игры. Император колебался серьезно, и в августе 1914 года казалось, что можно договориться.
Объявление войны. Публика перед редакцией газеты «Вечернее Время». Виктор Булла. 1914. МАММ / МДФ
До сих пор мы не знаем, кто является виновником Первой мировой войны. Английская, французская и русская историография обычно приписывали это агрессивности Германии. Немцы считали, что поджигателями войны являлись англичане, французы и русские. Так или иначе, велись переговоры, и все время было ощущение, что вот-вот будет достигнут компромисс.
Мы готовились к войне в течение многих лет, но у нас не было плана мобилизации только против Австро-Венгрии. Был план всеобщей мобилизации. С другой стороны, вся германская стратегия на случай войны строилась на так называемом плане Шлиффена. Германия должна сначала нанести сокрушительный удар по французам, а потом перебросить свои войска из побежденной Франции на русский фронт, в Восточную Пруссию, и уже приняться за Россию. А Россия огромная, до нее, что называется, доходит как до жирафа. Поэтому она мобилизоваться сможет по-настоящему только где-то на второй месяц. За это время, пока русская армия не будет мобилизована, можно будет по прекрасной системе немецких железных дорог перебросить войска с Западного фронта на Восточный, и потом уже нанести окончательный удар по России. Поэтому начало русской мобилизации – как сигнал во время шахматного поединка на шахматных часах, когда кнопка нажата и время пошло.
В конце концов Николая II убеждают объявить всеобщую мобилизацию. Он объявляет ее, потом, обменявшись письмами с Вильгельмом II, отменяет. Его снова убеждают ввести всеобщую мобилизацию, он снова дает согласие. Министр иностранных дел Сазонов и военный министр Сухомлинов боятся, что он снова возьмет свое согласие обратно, и, чтобы этого не произошло, ломают свои телефоны. Но он не воспользовался этими телефонами, так что зря сломали.
1 августа 1914 года государь делает то, что, как написал Александр Исаевич Солженицын, ему следовало сделать 9 января 1905 года, во время Кровавого воскресенья. То есть он выходит на балкон Зимнего дворца, тот балкон, который обращен к Александровской колонне. Если мы стоим на Дворцовой площади спиной к арке Главного штаба, это левый балкон, ближе к Адмиралтейству. Николай говорит, что Германия объявила войну России. Утром, после объявления о мобилизации, к русскому министру иностранных дел пришел посол Фридрих фон Пурталес, который заявил России, что всеобщая мобилизация является сигналом для объявления войны. Собственно, с этого момента и начинается Первая мировая.
И вот Дворцовая площадь заполнена теми самыми студентами, гимназистами и рабочими, которые еще недавно требовали «Долой царя!», которые еще недавно выступали против режима в целом. И когда император объявляет, что Германия объявила войну России, вся площадь опускается на колени, звучит гимн «Боже, царя храни». Ликующее население, которое представляет себе, что эта война будет легкой прогулкой, устремляется по самой шикарной улице тогдашнего Петербурга, Большой Морской, к немецкому посольству, которое находится напротив гостиницы «Астория» на Исаакиевской площади, и начинает разгром. В посольстве уже нет немецких дипломатов, они эвакуированы, и бессмысленное варварство заканчивается тем, что здание подожгли.
Есть воспоминания жандармского генерала Спиридовича, начальника дворцовой охраны, который в это время был на Дворцовой площади и своим жандармским нюхом почувствовал: дурно. Было понятно, что темперамент толпы не сильно зависит от объекта ненависти на данный момент, что как они громят немецкое посольство, так они будут громить и правительственные здания, произойди революция. И генерал Спиридович был совершенно прав.
В 1914 году война с немцами и австрийцами на Восточном фронте закончилась ничьей. С одной стороны, попытка помочь французскому союзнику, нападение на Восточную Пруссию (нынешнюю Калининградскую область, которая была аннексирована уже после Великой Отечественной войны) со стороны Первой и Второй русской армии приводит к тяжелому поражению. Вторая армия генерала Самсонова была окружена в так называемых августовских лесах, и генерал Самсонов покончил жизнь самоубийством, а солдаты попали в плен. С другой стороны, на фронте против Австро-Венгрии Россия одержала несколько побед и заняла большую часть Галиции, нынешней Западной Украины. С третьей стороны, план Шлиффена, план быстрой победы Германии над Францией, тоже не удался. Французам удалось остановить немецкую армию на реке Марне, и немцы так и не взяли Париж.
А вот в 1915 году главный удар австро-германской коалиции (а к ней присоединилась еще и Турция, которая тоже стала воевать с Россией) был направлен на Восточный фронт. 1915-й закончился для России тем, что тогда назвали Великое поражение. Нам, знающим опыт Великой Отечественной войны с немцами, стоявшими под Москвой, Сталинградом и Ленинградом, собственно, взявшими Сталинград, это поражение кажется не таким уж великим. Немцы заняли русскую Польшу с Варшавой, большую часть Западной Белоруссии и большую часть Литвы. Русские войска глубоко вглубь России не отступили.
