– Да, хорошо. – Фил извлек из бардачка права и страховку. – В чем проблема, офицер? Полагаю, я не нарушил скоростной режим?
Полицейский молчал, в свете фонаря изучая предъявленные бумаги. Вернул, наклонился. Яркий свет фонаря раздражал глаза.
– Вы сегодня употребляли алкоголь, сэр?
– Не употреблял, – выдохнул Кимбер, – наркотики и лекарства также не употреблял.
– У вас в машине есть что-то запрещенное? Наркотики, оружие?
Стало даже смешно. Запрещенное имелось, но вряд ли это входило в компетенцию дорожной полиции.
– Нет, офицер, не имею, знаете ли, привычки перевозить в машине что-то запрещенное.
– Это отличная привычка, сэр, – похвалил коп, – не иметь такой привычки.
– Послушайте, я устал, – не выдержал Филипп, – я возвращаюсь с работы, у меня был трудный день…
– Могу поинтересоваться, где вы работаете? – У полицейского, судя по всему, был вагон времени.
Кимбер достал служебное удостоверение, по нему тут же забегал лучик света.
– О, сэр, прошу прощения. – Полицейский, кажется, смутился. – Вы могли бы сразу об этом сказать. У вас не работает задний габаритный фонарь – перегорела лампочка. Именно по этой причине я вас остановил. Догадываюсь, насколько вы заняты, но все же постарайтесь в ближайшее время устранить неисправность. Сэр, вы вспотели, – подметил наблюдательный коп, склоняясь еще ниже, – мне кажется, сейчас нежарко. Вы волнуетесь?
– Мне не с чего волноваться, офицер, – огрызнулся Кимбер. – В обеденное время почувствовал озноб. Видимо, продуло. Или подхватил вирусную инфекцию. С тех пор бросает то в жар, то в холод. Давно бы уже добрался до дома…
– Я просто выполняю свою работу, сэр. – Полицейский отстранился от окна, чтобы не поймать заразу. – Но все равно прошу прощения за задержку. Попробуйте перед сном чай с лимоном и имбирем – должно помочь. Моей жене недавно помогло. Всего доброго, сэр.
Инспектор вернулся к своей машине. Крякнул звуковой сигнал, полногабаритный «Шевроле» съехал с обочины и покатил в темноту.
Кимбер перевел дыхание. Адреналин, конечно, неплохо, но он же не отчаянный подросток. Нужно держать себя в руках. Сам избрал такой путь, на аркане не тащили. Он порылся в бардачке, нашел початую сигаретную пачку. В принципе, он не курил, но всякие ситуации случались в жизни. Сигарета-другая для восстановления нервов никому не вредила.
Фил затянулся, закрыл глаза. Спохватившись, стряхнул пепел на улицу. Можно не спешить, время оставалось. Супругу заранее предупредил, что вернется поздно. Невольно усмехнулся: готовил почву с такой тщательностью, словно собрался посетить любовницу. Не было у Фила любовницы – по крайней мере, в текущий временной отрезок. Добропорядочный семьянин, ответственное лицо в разведке, достойный член американского общества…
Через десять минут он съехал с основной дороги на второстепенную, проследовал мимо комплекса административных зданий. Здесь размещалось управление крупной строительной компании, логистический узел со складами, несколько жилых зданий. Здесь же работало небольшое уютное кафе, куда забегали местные клерки. Время неурочное, все клерки сидят по домам. Но заведение работало до одиннадцати вечера.
На парковке перед опрятной пристройкой стояли несколько машин. Горели фонари. Кимбер пристроил «Ягуар» за черным «Тандербердом», несколько минут просидел в салоне. Никто не заезжал на стоянку и не следовал мимо. Фил вздохнул – теперь до конца своих дней придется озираться и ждать подвоха. Разумеется, если конец своих дней он не встретит в федеральной тюрьме. Но кто виноват?
Заведение размещалось в полуподвале. Просторное помещение, современные столики и сиденья. Заказать еду можно на стойке у бармена – или выбрать удобное место и ждать официантку. Слащавая реклама уверяла, что только здесь можно попробовать самые обалденные на всем Восточном побережье крылышки.
Вдоль стен на скамьях находились отдельные посадочные места. Очевидно, в час пик сюда сбегалась вся округа. Сегодня – с десяток посетителей: припозднившиеся служащие, местные жители, не любящие готовить. Из колонки доносилась негромкая инструментальная музыка. На нового посетителя никто не обратил внимания.
Кимбер заказал на стойке кофе, пару крылышек, тост. Наедаться не хотелось – дома у Мэнни могли возникнуть вопросы. Он пристроился с подносом у дальней стены.
Женщина с волнистыми волосами, сидящая у барной стойки, забрала свой поднос, сумочку, переместилась.
– Не возражаете, сэр? – проворковала она. – Там, где я сидела, сильный запах из кухни. А у вас тут хорошая вентиляция.
– Присаживайтесь, – кивнул Кимбер, переставляя свой дипломат под левую ногу. – Места тут точно хватит на всех.
Он пил чай маленькими глоточками, обгрызал крыло, утирался салфеткой. Особа с волнистыми волосами занималась тем же, только более изящно. Она была сравнительно молода, хорошо сложена, носила приталенный деловой костюм. Невольное сравнение оказалось не в пользу Маргарет Уайли. Даже собственная жена уступила бы этой особе пару позиций.
Соседка перехватила взгляд, кокетливо улыбнулась, заведя пальчиком за ухо непослушный локон. Со стороны могло показаться, что начинается флирт.
– Вы принесли? – с загадочной улыбкой спросила женщина, отпивая из чашки. Она забавно и как-то старомодно отставляла при этом мизинец.
– Принес, – Кимбер тоже не забыл улыбнуться. – Были сложности, но пока справился. Два нюанса, мэм. Сегодняшняя информация – это бомба. Уверяю вас, я не пытаюсь никого дезинформировать, это правда. «Крот» находился у вас под носом и сливал моим коллегам важную информацию. Мне нет смысла вводить вас в заблуждение. Имя Сайрус всплыло случайно, в беседе за кружкой пива с одним из его кураторов. Я умею вызывать людей на откровенность. Данная зацепка помогла раскрутить это дело и выявить имя агента Сайрус. Второй нюанс: мои коллеги уже понимают, откуда течет, и вплотную приступают к моим поискам. С завтрашнего дня я буду вынужден подключиться к этой работе, то есть выявлять самого себя.
– Главное, не переусердствуйте, Стенли, – отозвалась особа, – а то не ровен час, знаете ли…
– Да, постараюсь не проявлять рвения и заведу эти поиски в болото. Но мои коллеги не дураки, и это надо учитывать. Пока не представляю, с чем столкнусь. Придется подчищать следы и временно ограничить наши контакты. Вы же не хотите остаться без ценного информатора? Если появится что-то интересное, найду способ вас известить. Запасной канал передачи данных пока останется открытым.
– Мы все понимаем, Стенли, – промурлыкала дама, – возражений не имеем. Ищите «крота» и… да пребудет с вами удача. Не возражаем, если вы его найдете… Надеюсь, понимаете, что я имею в виду. Без преувеличения, Стенли, вы – самый важный наш сотрудник, значение вашей работы трудно преувеличить. Мы глубоко ценим все, что вы делаете. В самое ближайшее время вам прибавят оплату – деньги будут поступать на тот же счет в том же банке. Рассчитываем на долгое и плодотворное сотрудничество. Делайте все возможное, чтобы отвести от себя подозрение. К сожалению, вы непременно окажетесь в списке подозреваемых. Но это не самое страшное, что может случиться в жизни, уверяю вас. Будет сложно – звоните по открытому каналу. И помните, что у вас всегда есть друзья, которые вам помогут.
Собеседница прекрасно владела английским – со всеми местным особенностями. Она допила кофе, промокнула губы салфеткой и распрощалась с любезной улыбкой. Уходя, захватила дипломат, по странному стечению обстоятельств оказавшийся у нее под ногой. Казалось, что она с ним пришла.
Женщина удалилась, провожаемая взглядами присутствующих мужчин. Интерес был вполне понятен. Один из упомянутых подмигнул Кимберу: не удалось закадрить, приятель? Фил сокрушенно вздохнул. За дамой закрылась дверь.
КГБ не переставал удивлять. Эта зловещая многоголовая гидра порой была само очарование. Не про такой Советский Союз десятилетиями твердила западная пропаганда. Эти люди умели работать и прекрасно знали, чего хотят. А еще они умели проявлять благодарность к своим союзникам. Отец Кимбера, скончавшийся четыре года назад, симпатизировал коммунистам, ненавидел приснопамятного сенатора Маккарти, учинившего «охоту на ведьм». В той мясорубке погиб старший брат отца. Костоломы Гувера запытали до смерти его жену – по сфабрикованным обвинениям. Данный факт биографии удалось скрыть, отец вовремя развелся с матерью Филиппа, хотя и сохранил добрые отношения. Плюс недовольство существующими в США порядками, коррупцией, повальным враньем… Хотя кому какое дело, по какой причине он встал на скользкую дорожку?
