– Разрешите, Фил? – Женщина не первой молодости, но ухоженная и интересная заглянула в кабинет.

– Конечно, Маргарет. – Видный мужчина в дорогой тройке оторвался от бумаг и сделал приглашающий жест. Снял очки, поморгал, стал протирать стекла специальной фланелью. Усталость накопилась к окончанию дня, болели глаза.

Сотрудница пересекла кабинет, присела. Она носила строгий деловой костюм, тщательно закрашивала седину в волосах. Сделались четче морщинки вокруг внимательных глаз.

– Не спешите домой, Маргарет? Рабочий день давно закончился. – Он бросил взгляд на просвет между шторами. Небо за окном начинало темнеть.

– Вы тоже, Фил, не рветесь к семье. Неважные новости. Аналитический отдел обобщил полученные сведения, и теперь можно уверенно констатировать: утечка происходит именно из нашего департамента. Поздравляю, Фил, в нашем ведомстве завелся «крот».

Мужчина раздраженно поморщился, отложил скрепленные скоросшивателем бумаги.

– Ну спасибо, Маргарет, за удачное завершение трудного дня… То есть то, на что мы надеялись, не сбылось?

– Увы, Фил. События в Восточном Берлине об этом наглядно свидетельствуют. Штази схватила наших законспирированных агентов. Один работал в Министерстве госбезопасности, другой – в техническом отделе администрации Хонеккера. Потеря ощутимая, закрыт канал переправки людей в Западный Берлин – а мы им пользовались не один год. Выявить эту ниточку в подземных лабиринтах самостоятельно агенты Штази не могли. За канал отвечал наш департамент, доступ к чертежам и схемам имел ограниченный круг лиц.

Арестованы наши люди в Варшаве. Сотрудник посольства Эдвард Томпсон, курирующий местную сеть, двое суток просидел за решеткой, после чего был выслан из страны. Та же отсылка к нашей структуре. Еще раз поздравляю, сэр, мы заработали первостатейный геморрой. Шпион, без всякого сомнения, информированный, имеет доступ к закрытой информации широкого спектра. Аналитики сходятся во мнении: он действует недавно – три-четыре месяца. Но он компетентный и, как вы уже догадываетесь, свой в доску. Из тех, на кого подумаешь в последнюю очередь. И заметьте, сэр, это еще не самые крупные неприятности. Кошмар начнется, когда этот тип станет сливать агентуру в России – то, что мы выстраивали и укрепляли много лет. Первые звоночки уже прозвучали. Боюсь, мы не сможем этому препятствовать, если оперативно не обезвредим этого парня. Или эту девчонку… – допустила Маргарет, немного смутившись. – В департаменте работают не только мужчины…

Наступило тягостное молчание. Фил хмурился, постукивал карандашом по столешнице. Сотрудница застыла, ожидая реакции.

Маргарет была ценным кадром – волевая, решительная, полностью компетентная в своих вопросах. Ее побаивались – и немудрено: помощница Фила Маргарет Уайли умела держать подчиненных в узде, при этом никогда не забывая, что она женщина. Недавно у миссис Уайли родился внук, и она в нем души не чаяла.

– Полагаю, ФБР поставлено в известность, – проворчал Фил. – Постарайтесь, Марго, не поднимать шум и не создавать рекламы из происходящего. Будет работать сводная группа из сотрудников Бюро и нашего ведомства – разумеется, не из тех, кто может оказаться в числе подозреваемых. Навскидку, Маргарет, о каком круге лиц идет речь?

– Несколько десятков, сэр. Это порядка дюжины сотрудников Отдела специальных операций и еще десятка два – из прочих структур Оперативного директората. Уверена, список сократится: далеко не все эти люди имеют доступ к полному объему данных. Но пока так, мы не можем исключить, что работают двое и уходящая информация суммируется из нескольких источников.

– Невероятно, Маргарет… – пробормотал Фил. – Не могу поверить, что мы об этом говорим… Надеюсь, это не выльется в очередной Уотергейт… На утро назначайте оперативное совещание. Я сообщу директору – теперь можно. Пусть Бюро привлекает своих специалистов. С завтрашнего дня приостановить работы, связанные с восточноевропейским направлением. Ограничить доступ к материалам, вести строгий учет. Полагаете, это Советы?

– Почти уверена, – кивнула миссис Уайли, – работает КГБ. Они завербовали нашего человека. Сателлиты СССР на такое проникновение не способны. Слишком филигранно и умно. Есть еще кое-что. Наш источник в советской госбезопасности подтверждает: в ЦРУ работает «крот». Фигура глубоко засекреченная, получить данные о ней источник не может. Известен лишь псевдоним шпиона – Стенли. Но вряд ли это нам поможет. Под данным псевдонимом может скрываться кто угодно.

– Стенли… – задумался Фил. – Ни о чем не говорит. Как много, Маргарет, в этом мире всего, чего мы не знаем… Под источником в КГБ вы, очевидно, подразумеваете Сайруса?

– Да, сэр.

– Хорошо… Хотя и ничего хорошего – это так, между нами, Маргарет. Нас поджидают непростые деньки, и скандал неизбежен при любом раскладе. Никому из нас не поздоровится. Будем выявлять эту фигуру, пока она не нанесла непоправимый вред.

– Я поняла, Фил. – Маргарет поднялась. – Здание почти опустело, пора по домам. Вряд ли шпион побежит сдаваться, если мы будем тут торчать до ночи.

– Конечно, доброго вечера, Маргарет. Отправляйтесь домой и давайте надеяться на лучшее. Я еще посижу, если позволите. Передавайте привет Марку. Как Эшли, как ее девочка?

– Лучше не спрашивайте, Фил, – сокрушенно вздохнула Маргарет. – Появление детей в семье – это испытание не для слабонервных. Малютка постоянно кричит, врачи не могут понять, что ее беспокоит. У Эшли послеродовая депрессия, к ней можно подойти только со смирительной рубашкой… Но спасибо, что спросили. Будем бороться и с этой напастью.

Маргарет проделала обратный путь и пропала за дверью. В воздухе остался терпкий запах ее духов. Неистребимая женская привычка – душиться по несколько раз на дню. Фил долго и задумчиво смотрел на закрывшуюся дверь. Вышел из оцепенения, переложил бумаги на столе, чтобы не оставлять руки без дела.

Маргарет Уайли, отдавшая не один десяток лет разведывательному сообществу, имела доступ практически к любой информации. Работа с агентами, финансирование подрывной деятельности в странах, выбравших социалистический путь развития, сведения о новейших разработках в области ВПК, контакты со структурами террористической направленности, наличие которых американское правительство никогда не признает… Но кому придет в голову подозревать уважаемую миссис Уайли – твердую, неподкупную и всецело преданную делу демократии?

Он сидел за рабочим столом, наблюдая, как темнеет небо. Вторая половина августа – небо темнело не очень быстро. Дел у заместителя руководителя департамента было по горло – и без всяких «кротов» в собственных рядах. Но дела сегодня не клеились, голову занимали другие вещи.

Он заставлял себя что-то делать – безуспешно. Собрал бумаги, сложил в сейф. Вздрогнул, когда открылась дверь и всунулся молодой помощник Эдвард Рассел. Чертова привычка заходить без стука!

– Прошу прощения, мистер Кимбер, я вам еще нужен?

– Спасибо, Эдвард, на сегодня достаточно, можете идти. А в следующий раз попробуйте все же постучать, договорились? Это правила приличия – всего лишь.

– Да, сэр, я понимаю, постараюсь исправиться.

В свете настольной лампы блеснули стекла очков, скрипнула дверь. Исправится он, держи карман шире…

Возникло легкое волнение. Хотелось бы им пренебречь.

Он просидел в кабинете еще минут пятнадцать, то и дело поглядывая на часы. Ненавязчивый аутотренинг с закрытыми глазами – успокоился, все прекрасно.

За окном царила мутная серость. Мгла накрывала местечко Лэнгли – округ Фэрфакс, штат Вирджиния.

Через десять минут Фил покинул кабинет, вышел в коридор. Работало тусклое освещение: рабочий день давно кончился. Запер дверь на ключ, задумчиво уставился на табличку – словно впервые увидел. Филипп Кимбер – заместитель главы Оперативного директората ЦРУ, второго по значимости департамента ведомства после Разведывательного директората. В отсутствие главы Тома Эмберса Фил фактически руководил структурой.