Я не удивлена такому щедрому предложению. Клэр очень милая. Она не в первый раз пытается уговорить меня прийти на ужин. Я уверена, она чувствует мое одиночество, хотя, думаю, отчасти это просто из-за ее щедрого сердца. Но я не совсем уверена, что готова к общению. Достаточно сложно просто отвечать людям, когда они задают мне вопрос. Но думаю, что потом у меня все получится.

Просто… пока нет. И не без Бека.

Поэтому я пожимаю плечами и слегка улыбаюсь Клэр, ничего не обещая. Каэ воспринимает это как знак того, что разговор окончен, и, схватив меня за руку, тащит к хижине своей матери. Я позволяю ей тащить меня за собой, хотя мне не совсем приятно, когда ко мне прикасаются. Мне нравится, когда это делает Бек, и я терплю, когда это делают дети, потому что они не знают, как быть лучше, и они просто обидятся, если я начну волноваться. Кроме того, у детей всегда липкие, потные, невинные ручки. Они теплые и мягкие и совсем не похожи на те руки, которые хватали меня, когда я была рабом. Но даже в этом случае мне приходится заставлять себя сосредоточиться на других вещах, потому что, если я буду слишком долго думать о том, что ко мне прикасаются, это приведет к тому, что мой мозг отправится в странную даль. Вместо этого я сосредотачиваюсь на раскинувшейся деревне.

Утро в самом разгаре, а это значит, что все уже на ногах. Я вижу, как Химало расстилает шкуры перед своей дубильней на краю деревни. Его пара Айша разговаривает с ним, пока он работает, а ее малыш прижат к груди и сосет. В центре деревни несколько старейшин освежевывают замороженные туши, вероятно, готовя походные пайки, которые являются здесь основным продуктом питания. Вдалеке я вижу Ариану и Гейл в длинном доме, они разговаривают с несколькими детьми, собравшимися вокруг них. Я предполагаю, что еще больше женщин соберутся у центрального костра, как они обычно делают, чтобы поговорить, заняться шитьем и съесть приготовленную Стейси еду.

Я нечасто присоединяюсь к ним. Гейл пытается затащить меня поболтать с остальными, но здесь слишком много людей одновременно, и нет удобного места, за которым можно спрятаться и прильнуть к нему. Я предпочитаю прятаться в своей хижине.

Каэ еще раз слегка сжимает мою руку, направляя к хижине своей матери, и я не удивляюсь, что Кайра все еще там, ждет нас. Она сидит на маленьком табурете у входной двери, а не у костра, все еще держа на коленях свою кожаную поделку. Она поднимает глаза при виде нас, и ее улыбка становится шире при виде маленькой Каэ со своей корзинкой.

— Много нашла, да, малышка?

Каэ застенчиво кивает и, отпустив мою руку, передает корзинку матери.

— У-у-у, ты отлично справилась, милая. — Обычно серьезная Кайра с восторгом рассматривает яйца, как будто никогда их раньше не видела. — Посмотри, какая ты молодец. — Она целует шелковистые каштановые волосы дочери. — Оставь это мне и иди догоняй остальных. Ариана сегодня говорит о математике. Разве это не здорово?

— Да! — Каэ радостно вскрикивает и отдает корзинку, а затем убегает к остальным в дальний конец деревни.

Кайра с улыбкой смотрит ей вслед, а когда Каэ оказывается вне пределов слышимости, поворачивается ко мне.

— Когда-нибудь она поймет, что математика — это не так уж и увлекательно. А пока мне нравится, что она так стремится учиться. — Она слегка улыбается мне. — Спасибо, что взяла их с собой сегодня.

Я киваю и крепче сжимаю лямки рюкзака, размышляя, не будет ли невежливо повернуться и просто уйти. Возможно. Я остаюсь, чувствуя себя неловко, потому что не знаю, что еще делать.

Кайра тянет за толстую костяную иглу, протыкая ею твердую кожу.

— Иногда мне кажется, что она такая же, как я, но потом она говорит или делает что-то в духе Аехако, и мое сердце радуется, когда я это вижу. Я бы предпочла, чтобы она была похожа на него, а не на меня. Он так полон радости и смеха, — Она вздыхает, и на ее лице появляется грустное выражение.

Я узнаю этот взгляд. Так смотрит женщина, которая скучает по своей второй половинке. Внезапно я чувствую, что мы с Кайрой связаны. Я придвигаю пустой табурет рядом с ней и сажусь, закидывая за спину свой нагруженный рюкзак. Это как прорыв плотины, потому что я не могу не говорить о том, как сильно скучаю по Беку.

— Его нет так долго. Я имею в виду, Бека. И Аехако тоже.

Она понимающе кивает.

— Не буду врать, я волнуюсь. Я продолжаю убеждать себя, что все в порядке, но потом задумываюсь о двадцати ящиках с людьми внутри и о том, открыли ли они их в конце концов или передумали. Я задаюсь вопросом, придут ли сюда эти новички, или они все мертвы, или миллион других сценариев проносятся у меня в голове. — Она тяжело вздыхает. — Я говорю себе, что все в порядке и он скоро будет дома, но иногда негативные мысли закрадываются в мою голову и не уходят, — Кайра теребит кожаную сумочку в руках и слегка встряхивает головой. — Обычно, когда я становлюсь «Дебби Даунер», Аехако тут как тут, чтобы вытащить меня из этого состояния, но его здесь нет. Ты знаешь, как это бывает. Им приходится регулярно выходить на охоту, поэтому я говорю себе, что сейчас как раз такой случай. Иногда это помогает.

— Как ты это терпишь? — шепчу я, прижимаясь руками к меху. — Я бы хотела, чтобы Беку никогда не приходилось уходить.

— О, я тоже мечтаю о чем-то подобном, — тихо говорит мне Кайра. Она протягивает толстую иглу и кожаную «нитку» через кожу в руках. — Но я говорю себе, что я реалистка. Наше племя занимается охотой и собирательством. Ему приходится ходить на охоту не только для того, чтобы накормить нас, но и для того, чтобы накормить всех. И ему это нравится. Я также думаю, что то, что он уходит на время и возвращается, позволяет нам скучать друг по другу. Это дает ему время поохотиться и поработать с охотниками, а я могу с пользой провести время с другими девочками и комплектами. Это хорошо, и хорошо, что есть немного свободного пространства. — Она снова вонзает иглу в жесткую кожу. — Я просто хочу, чтобы сейчас было поменьше этого пространства. Я хочу, чтобы он был дома.

Мне знакомо это чувство. Я вспоминаю лицо Бека, его крупное тело и то, как он крепко прижимает меня к себе, и мне становится так одиноко из-за него, что хочется кричать и плакать одновременно.

— У меня нет никого, кроме него, — говорю я, а потом чувствую себя идиоткой, признавшись в этом. У меня есть Гейл. У меня есть другие женщины в деревне. Все так добры ко мне… но это не то же самое, что Бек. Не так.

Кайра одаривает меня сочувственной улыбкой.

— Я знаю. Мне было очень тяжело, когда я только забеременела Каэ. Мы с Аехако были женаты, но все еще было по-новому. Каждый день, когда его не было, казался мне самым длинным в моей жизни. Мне неприятно говорить тебе «мамочка», но с прибытием комплекта тебе становится все легче и, с другой стороны, труднее. У тебя появляется замечательный малыш, который может занять твое время… и ты еще больше ненавидишь то, что твоя половинка вынуждена уходить. Но, по крайней мере, это хорошее развлечение. — Она бросает взгляд на длинный дом. — Каэ в последнее время часто спрашивает о своем отце, и у меня нет ответов. Я рада, что приближается большой праздник, и она может сосредоточиться на этом, а не на том, как долго его нет. Прямо сейчас я пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы сделать День без яда настолько приятным, насколько это возможно. Там будет еда, подарки, игры, рождественские песни и история о толстом инопланетянине по имени Санта и его санях, запряженных восемью блестящими двисти. — Она криво улыбается. — Завтра мы собираемся поставить елку. Дренол и Кэшрем пойдут с несколькими девочками и их комплектами, чтобы помочь. Мы будем рады, если ты присоединишься и выберешь что-нибудь для себя.

Может быть, я так и сделаю. Прошло десять лет с тех пор, как у меня была рождественская елка или я в последний раз отмечала какой-либо праздник. Эта идея, как ни странно, привлекательна, хотя мне больно думать, что я проведу его без Бека. Может быть, я просто подготовлю нашу хижину к празднику, как будто он все равно там будет, и не буду убирать украшения, пока он не вернется домой. Мне, в общем-то, нравится эта идея.