Одна из них премило изложена

В достойном внимания послании,

Каковое Ваша любезность

Относит к имени моему.

Давайте ж на время бросим

Наш горький и радостный крик:

В жилетном кармане не носим

Мы – складной, портативный язык.

Прекрасное изобретенье!

Альва! Задохнись, умри!

Пожалуйста присажива… осторожней!

Это самая последняя система.

Заводя этот складный рассказец,

Я должен внимательно следить,

Чтобы дружеская любезность

Не утопила меня.

Конечно, приятнее нет ведь

Увидеть добрый глаз,

Спокойную друга руку

И – «Здрастесергейпалыч!» – в телефон.

Ответ во втором изданьи,

Там будет подробно: как и что, а ныне

Портретик… Попробуем.

Чорта с два. О‑го‑го! Начинается.

Пажж-жжалте!

Звонок менее, чем самоуверен, однако

Серьезность пополам с горохом

Бороздит переднюю. – АКС.

Серая нога нетороплива,

Ей-ей он так же входит в магазин,

«Чинясь и притворяясь?» – нет.

Ноги нет и к озеру Меридата никакого отношения.

Рука растет с кепи,

Нежный бочонок запел,

Как это изумительно однако

Голос человека подделан.¹ ) –

За этой морщиной детской –

Собран детский негодующий сон,

Там отстроена парочка мыслей

(Комансон парле комансман

«На всякое горе мира»

Но я осмелюсь:

Попроще я думал, и плакал,

Давно – полтысячи лет,

Когда за чужой работой,

За кузнечикающим Гаммондом

Я возмечтал об индийце

Которого называете Вы.

Разве смел я признаться

В великом имени этом?

Нет, – я слышал в полуха

Колебанье света – пустые тени –

Признаться наверно – не видел,

Как плакали сердца струны

Тех чудаков смуглощеких,

Иссохших от чтенья старья,

Как сердце впрямь пламенело.

Пламенеющее сердце…

Картина простейшего типа:

Никто не видит, всем плевать, чорт с ним,

Он сам никому не расскажет.

Может быть кто уверен, в том, что

Он делает важное дело, что

Все это дело не на три года, после

Коих – икнет зевота, исчезнув

В макулатурной пустоте.

Да, надо нам

Ниже опускать лоб, изрытый

Сотней чужих истерик,

Невинноголосых личек,

Заржавленных орудий пытки,

Полузасохших ручек,

Отрывающих куски тела и проч., и проч. …

И так далее, и т. п. – еще чего!

Про себя (автор скромен) изумительно

Какая неуверенность в слове…

Я очень хотел бы… Оставим.

Вопрос слишком серьезен. А мир кичлив.

У него масса своих соображений.

Не будем ему портить раскладку

И план снабжения.

О Вас? Ландшафт бесподобен.

Попробуем. Чорта с два.

О‑го‑г‑о… Начинается!

Па-жжалте!

Звонок менее самоуверен, однако

Серьезность пополам с горохом,

Бороздит переднюю. А к с.

Серая нога нетороплива.

Ей‑ей, он так же входят в магазин –

«Чинясь и притворяясь?» Нет!

Ноги нет и к озеру Мерида никакого отношения.

Рука растет с кепи.

Нежный бочонок запел –

Как изумительно это

Голос человека подделан.

За этой морщиной – детский

Собран негодующий сон.

Там были какие-то мысли,

Которым никто не скажет (нет!)

В спокойной уверенности горя…

Это кажется не на тему.

Хотя бы.

Сердце спорит с кем то,

Кто хочет хихикать

И цукаться, придираться –

Немножко он слишком ясен:

– За то видно, что нет ничего,

Что должно было прятать.

Маленький, – слава тетереву:

Экую орясину вынесли!

Пятнадцать лет терпели,

Писклявый кашель Вячеслава,

Который даже не постеснялся

Ложечкой в милой поболтать:

Вот, что делает привычка к чаепитию!