Золотыми сердцами лип.

И в снега… И на шесте будет только алеть мое,

Улыбкой скулы улик.

1921

«Если в сердце махровом…»^*

Б. Лапину

Если в сердце махровом

Загорелась труба,

Если сгорбленным словом

Ворковала гурьба

Дней, угробленных в атом,

Что распятясь угас:

Vanitas vanitatum

Et omnia vanitas!¹

  Не уйти нам посуды

  Под сиденьем небес,

  Как по веснам – простуды,

  Как Сусаннам – повес;

  А кольчугам – булатов,

  А любовникам – глаз:

  Vanitas vanitatum

  Et omnia vanitas!

Можно бегать стихами,

Поцелуем, пером,

Нежностью и цепями,

Целясь и напролом,

Вдоль долин и по скатам:

Даже дальний Дарваз –

Vanitas vanitatum

Et omnia vanitas!

  Только тот исцеляет

  На лодке дыбы лет,

  Кто молитвы обреет

  О беды амулет,

  Кто засветит в щербатом

  Своде, звезд пустоте:

  Vanitas vanitatum

  Liberté! Liberté!²

1924

Валерию Брюсову^*

Стихотворение, читанное в Большом академическом театре

Пятьдесят лет. У Скинии Завета

Гремели трубы и Первосвященник

Благославлял собравших лет избыток

На радость и на отдых годовой.

  Нет отдыха поэту!

    Есть избыток:

Он собран жизнью полной стройных песен

О счастье, о тоске, о строгой страсти,

О городе, о мире, о восстанья,

О правой мести, о былых веках,

О будущем великом совершеньи

Но это нам, а новый труд – поэту.

Еще дрожал пальбою этот юрод,

Еще дымились баррикады Пресни,

Еще мычали чьи то поздравленья,

О наступавшем правовом порядке,

Когда Валерий Брюсов крикнул: «Нет!»

  «Нет мне не надо травоядной жвачки,

  Я не войду в парламентский загон,

  Я срам пред ликом будущих веков

  Другим представлю. Дети молний,

  Кующие восстанье! Дети дня

  Искусственного, под крепленьем шахт –

  Разбейте эту жизнь и с ней меня!»

То было восемнадцать лет назад.

Поэт, Вы помните «довольных малым?»

Их небывалый смерчь отбросил в смерть,

Не видно даже пыли их паденья,

А Вы?

Напрасно-ль в шахтах нашей речи

Вы вырубали пламенной киркою

Базальты слов и образов трахиты?

Напрасно ли Вы каждое страданье,

Каждую радость отливали в формы

Закрытые в придавленную жизнь?

Напрасно ли Вы ели хлеб насмешки,

Напрасно ли Вы пили желчь вражды,

Замешенную в уксусе клевет

И впитанную губкой лицемерья?

  Но я скажу:

    Республики труда

Вам отвечают. Многих вод паденье –

Их голос. Эти лампы слабый призрак

Тех глаз, которые хотят увидеть

Сегодня Ваше торжество и праздник

Неуклонимой, бешеной работы.

И голос мой теряется среди

Приветствий, кем взволнованный далеко,

Воздух Страны Всемирного Восстанья

Сегодня полон.

      Это Вам награда

Желанной Вечности, которой Вам не надо.

«О, ночи пурпура, Сусанна…»^*

О, ночи пурпура, Сусанна,

О, дочь моя!

Поведай мне, какого стана

Наездник я?

Цикады в звездах Требизонда;

Звенит копер.

Покрыт заветом горизонта,

Грозит костер.

Ал ойя лейте, аманаты

На мой, земной,

Яд, упоенный в ароматы,

Над злой золой.

То племя – пламя василиска –

Убит фарис –

То лепет ветки тамариска:

О, воротись!

«Ко рта изогнутой арене,

Кудрям Медей,

В пурпурно парусной карене

Крепись и рдей».

«Иль древней кривды Хоросана

Красны края…»

О, ночи пурпура, Сусанна,

О, дочь моя!