Я и этот распыляющий распев гудков
В затухании беспыльно ветренном
Просыхающих прощай – платков.
La tour Eiffel9
I
Не превозмозгла свое сиянье,
Дня полуотцвеченный разлив
Все еще ежеминутным садом
Завивая вялый перегиб.
Вот оно и все – Но только
Сколько, сколько звонкого просыпалось
Град ли? Велосипедные шарики? Вряд ли все-таки смех;
Но переключенье вспыхнуло
Безоглядным, неприятной, предотлетных стай
Раскатистою выходкой –
В опрокинутом стакане,
В белизне перил,
В окончательном расколе
Обещанья. Прям
Был еще последний вызов
И не отведен заход:
Свейся ея ветрило –
Турбина, эссенция, Нот.
Кто меня «любит не любит»,
Кого разлюбил – равно
Замерзнут и ресницы и слюни
На М (m – n + 2) оборот!
Смейтесь же над неудачей,
Сморкаясь по мере сил:
Только тогда заплатим
За перерыв пути
Если… «Берегитесь молодого»
«А старик Ваш никого не устрашит»
«Ожидайте, но не дольше года»
Уноси Ты, мое горе, уноси.
II
Я хочу задремать на том,
Что заклепано высотою
Покрываемые и дол и дом.
Отбуксовывают холостою,
Что до слабых вершин Монсо
Котелков распустили четки,
Что ловлю на лету серсо
Радиотелеграфной трещетки,
Что, холодный обведя валер
Обозначающий помост
Я на тебя накину флер –
Чужих и собственная подлость.
Неотменимый поворот
Извечно тянущая хорда –
Вот он, параллелизма и проблеск:
Изоляторы в звании непреходящих ioт,
Напрасная гордость!
Порхая крыльями рваного зонтика
Осень капелью осмеет
Периодический, лампа за лампой
На зеркальных асфальтах
Лакированный хоровод,
А зима в карнавальной заутрени,
Голубея в глубину, голубей
Благословя на Верленовой лысине,
Разведет метель конфетти.
И зашелестит бумажной радугой
На амвон, где застыли парные
Рубины туманов,
Где прессуется ожидание
Среди фарфоровых труб и слов,
Где сервируют научно препарированный поезд
На операционный стол,
Юркнула крыса в граммофонный рупор.
Звезды подземные.
Молчание караульных шагов.
Задумчивая грубость.
Но ведь это, все же, не та
Окончательная бесполезность –
Сна расклепанная высота
Иль‑де Франсовая окрестность.
«Эйфелеи»*
2 книга стихов
Эйфелея I
Этот воздух, дымящий рассветом долин,
Занесенных домами,
Потрясенный игрой беспечальных турбин
И густыми низами
Полированных и отвлеченных метро –
В нем играют не феи,
Не обезнадеживает в нем серебро
Щекота Лорелеи
И пробьет его не знамени крик,
Не рыданье ракеты,
Не передадут ему свой тик
Жеванные эстеты:
С ними давно покончен процесс
Его фонари помнят,
Не даром они ощетинили свой лес
На ночной допинг.
Не даром рос обелиск, где пила
Дистиллированную кровь площадь
Белая пена – согласие их помела,
Как фонтаны полощат.
Но всегда и о чем бы ни захоаеть.
В этих бережно – серых
Берегах – отразится живая сеть
На былого примерах.
По снам отвесна, – в века полет
Мировая антена
Ничего не спрося, все возьмет
Из любого безмена,
Собирая в себя, как в ороенный сот,
Мед веселья и стона
Эхоически примет, что ей принесет
С Торонта до Сайгана
Этот воздух, пронизанный в пенье треск
Тайной старого Герца
Воздух, кого ни один не оцарапал крест,
Кровь планетного сердца,
