Не надо бы радоваться

Подобранной раковине

Подобные шалости

Кому диковина;

Да и бросаться оттуда мокрым нечего –

Не осталось ума человеческого –

И мост отупел,

И товар убрел,

И остановил

Город нагорный сорных миганий улей

«Пищит ребеночек:

Косточки хрустят».

Можно и поговорить

Во всю однолета прыть

В воздухе пяти вечера мая…

Только даром почему столько добра пропадает? –

Ежедневно включают на куполе непонятные рекламы,

Не глядят на них ни мужья, ни дамы,

Ни обоюдные их поклонники

Воробьи окончательно занялись колокольнями,

А энтропия то, можно сказать, возрастает.

К чему такая трата мира?

Я ведь не скаред

Но всему есть мера –

Есть она и нашему терпению:

Это ведь не проволочное терние –

То по всем садам

(Виноват Адам)

Произрастает

В изобилии…

Косая птиц стая

Как шприц прямая

Через верхнюю яму.

Не довольно ли одной рекламы –

. . . . . . . . –

Ведь мог бы открыть со своей высоты,

Отчего это собственно

Фоксам рубят хвосты,

А у нас курносится прошлое?

И только антракты полиочные

Смолоду маки балкончатые…

И паки и паки

Нотные следы

Уводи…

Ешьте меня – собаки.

«До последней запятой не брошу…»

До последней запятой не брошу

И ни скобки!

Сохни,

Единственный стенной урожай –

Гуттаперчивый

Боб обойного огорода!

Наверстывай, моя отрада,

Смертоносное благо,

Трансформированных i

Клинки,

Верниссируя восклицательными блоками.

А за всем – железное клепанье

Двуопора;

Уничтожение невылазного семишопота,

Плавнем светового сифона,

Пронзительные

Тюльпаны

Парным

Клэр дел гонщикам

Бензовыми,

Расплющенными

Выхлестами…

Еще и еще страниц бы мне!

   Алло?

   Участье?

   В обиде?

  Он распался на четыре части –

  Добился конечного вида!

  Все равно не услышу выстрела.

 Предупредительность, ничем не вызванная,

 Со стороны гаража.

Чище первой пороши,

Ход по халве

Меховой голове

К страху, магнитами выкроенному…

Над домами, над домами, над домами

Телефона нити сини, иней

Сити, сети,

Цимбальный

Склон.

Сом

(Скользкий, коричневый).

Сон (лиловый, безлиственный)

Стой!

  Не дадут лифта мне!..

Вертикально вырастающая игра в кубики

Светит во тьме:

Хижины Дяди Тома…

Отцвела кабинка,

На подушку из мрака.

Родной верещит безысходней

Семидесятипятилетнего франта;

Горизонталятся мои надежнейшие

Посмертные сувениры:

Промежутки – тошные

Телеграммы из Балтиморы.

Полупомолвленные,

Колокола каленые.

Колючие, скорлупные,

Коломенскими скрупулами,

Колами закулемканы,

Отточено катучие,

Ракетами рогатые,

На молоко богатые,

Забодаю но –…

Готово – дверь не заперта.

Глубина.

Окна не удавлены шелковыми,

Да, на улице электричество отморозило себе головы.

Брысь, стук стула! Выплюнь, лампы, расцветку, гаже

Горе то горе –

Чем самого непозволительного Якулова

Обложка.

Всуе Вы

Отстаивали право на безвкусье…

Туфель то, туфель. Точно Вы вовсе сороконожка…

А под веками визитная карточка

Ваша – легендарный шахматист.

Злая! Вы не узнаете знакомого галстуха?