живое
береж
Вулканом мир хорохорится рыже.
ан
мир
рыж
Этого вулкана нет на
ан
на
Составленной старыми географами карте:
ар
ар
Вселенная вся, а не жалкая Этна
ся
а не
на
Народов лавой брызжущий кратер.
ав
ат
Ревя несется странами стертыми
ан
ер
Живое и мертвое от ливня лав
ер
ав
Одни к Ивану бегут с простертыми
ван
ер
Руками – другие к Вильсону стремглав10
ам
гие
ав
Характерная откровенность этой схемы говорит сама за себя: тема – «Иван брежжет» нашла свое полное изложение в сильных местах стиха. Конечный синтез ИВана и бреЖЖит не обойден.
Он дан в слове «живое». Читатель, прочитавший схему первого примера, легко разберется в тексте, отыщет Ж у слабых времен и составит себе понятие о степени богатства приемов нашего знаменитого современника… Этот пример поучителен для наших наблюдений особенно тем, что в связи с примитивностью изложенья, поэт не заботится подысканием слов, варьирующих тему: она дается в совершенно сыром виде, заменяющее тематическое слово ставится только, чтобы его долго искать не приходилось: лава, вулкан, обычные существительные митинговой риторики, прославленьем которой и является, сознательно, метод изложения избранный Маяковским.
§ 29
О природе русского псевдо-четырехстопного лжехорея писали много. Некоторые полагали, что он размер нисходящий, западающий, а потому печальный. Другие, исходя из греческого термина, считали его, наоборот – размером плясовым, разудалым. Сюжетность пьес, им написанных в XIX веке, резко расходилась с действительностью такого определения: как на грех этим размером писались исключительно фантастические или заунывные пиесы. Причина этого обстоятельства в двойственной природе размера: он несомненно нисходящий в слоговом ударении, но сгруппирован в восходящие диподии русского восьмисложника или четырехударного стиха. Такой двойственный размер особенно подходит для выражения двойственных чувств, откуда и его излюбленность для мечтательно элегических или фантастических поэм. Один из примеров его применения мы находим у Брюсова: БЛИЗЬ МОРЯ. (Зеркало теней)11.
Засыпать под ропот моря,
пать
мор
Просыпаться с шумом сосен,
пать
сос
Жить, храня веселья, горя,
ня
гор
Помня радость прошлых весен.
ра
вес
В созерцаньи одиноком
цан
бок
Наблюдать лесные тени,
дать
тен
Вечно с мыслью о далеком,
мысл
лек
Вечно в мареве видений
мар
ден
Было счастье, счастье было,
счас
был
Горе было, есть и будет
был
буд
Море вечно с новой силой
веч
сил
В берег биться не забудет,
бить
буд
Не забудут сосны шумом
буд
шум
Отвечать на ветер с моря
чать
мор
И мечты валам угрюмым
ты
рюм
Откликаться бору вторя.
кать
втор
Хорошо о прошлом мыслить,
шо
мыс
Сладко плакать в настоящем.
плакать
оящ
Темной хвои не исчислить
хво
чис
В тихом сумраке шумящем.
сум
мящ
Хорошо над серым морем,
шо
мор
Хорошо в бору суровом
шо
ров
С прежним счастьем, с вечным горем,
счас
гор
С тихим горем, вечно новым.
гор
нов
Максимум падает на следующие предударные сильных времен М/2,5/ – 7, Б/3,4/ – 7, Ш/3,1 / – 4, Ч/4,1 / – 4. Управляющие слова: Море, шум, счастье, было. Как видим, даже не привлекая согласные слабых времен, мы находим план-программу стихотворения. Это свидетельствует о большой простоте, однако разнообразие словаря конечно больше, чем у Маяковского, доведшего упрощение Брюсова до полного оголенья схемы. Если помнить, как сильна была теория обнаженья приема у идеологов передового искусства, под чьим влиянием начинал работать Маяковский – эволюция станет понятной. Исключительная музыкальность Брюсовского стихотворенья обязана собой: большой выдержке в выборе гласных; на первом сильном преобладает А, на втором О; игре на согласовании согласной заударной (преобладает Р); согласование сильных времен как горизонтальному, так преимущественно вертикальному, иногда под углом. Правда, это согласование не очень планомерно и редко захватывает более трех строчек, однако это обстоятельство, объяснимое импрессионистской манерой с одной стороны, замкнутой формой четверостиший с другой, компенсируется широким развитием эпизодических аллитераций, в значительной мере звукоподражательных, при выдерживании принципа обращенной аллитерации, т. е. все того же согласования заударной. Вокруг одной согласной Р собираются столь противоположные значением слова, как радость, море, бор, горе. На символическое самодовленье она конечно претендовать при таком способе употребленья в области чистой фонетики не может, но смысловое ее подчиненье несомненно. Гипотеза, по-видимому, начинает себя оправдывать. Характерно и то, что иллюстративная «звукопись» (термин В. Брюсова) в данном стихотворении не вырывается из общей схемы, а группируется вокруг максимальных согласных и гласных:
