В комнате, когда я вернулась, царил полумрак. Славика сладко посапывала, и я хотела последовать ее примеру, но не стоило упускать такую возможность спокойно и почти в одиночестве взглянуть на украденный план.
Развернула тот на столе. Бумага была старой и уже пожелтевшей, а в углу пара пятен от воды размыли чернила, так что линии поплыли. Эх, пожалели чар защитных на схему, а мне теперь страдай, читай меж разводов. Впрочем, как вскоре выяснилось, эта часть плана была мне без надобности.
А вот схема переходов под амфитеатром вокруг арены, которая и интересовала, не пострадала. Только, увы, меня ждало разочарование: под песком никаких проходов не было. Вообще. Зато под зрительными рядами — целый муравейник, в котором не заблудиться — та еще задачка. Служебные тоннели, склады, старые водостоки и коридоры для рабочих и адептов, а вот… вот ход, ведущий прямо к ложе для почетных гостей. Тот самый, где будет сидеть король и стоять кубок.
Я водила пальцем по пунктирам коридоров, старательно запоминая число поворотов и прикидывая, сколько шагов будет до каждого. Но главное — обязательно проверить, не замурован ли ход, не завален ли, а главное — нет ли в нем охраны.
Я увлеклась, хоть глаза уже почти слипались, но не могла оторваться. В голове выстраивался план: завтра ночью нужно разведать все, подготовить и… через два-три дня будет турнир! Вернее, уже через два.
Новый день ведь уже наступил несколько ударов колокола как. А значит, сегодня первый из двух выходных. А после них — новая седмица и турнир.
Так мало… пара суток — и все, мы с Керниром расстанемся. В горле встал ком. Нет, я знала, что ничего не вечно в этом мире, но почему иногда так быстротечно-то? И что мне останется после кражи кубка, кроме сожаления?
Глянула на день, уже вовсю разгулявшийся за окном. А на душе меж тем была непроглядная ночь, холодная и одинокая.
— Эйрис, — сонный голос Славики позади заставил меня вздрогнуть и обернуться.
Соседка, только что проснувшаяся, смотрела на меня и подслеповато щурилась от весеннего солнца, бившего, точно меткий стрелок, лучом ей в глаз.
Пришлось боевичке уйти с линии обстрела под укрытие из одеяла, накрывшись тем с головой. И уже из своего убежища магичка протянула:
— Ты вообще спать ложилась?
— Конечно! — бодро соврала я, меж тем бесшумно убирая карту. Успела как раз вовремя: когда мужество боевички пересилило сонную негу и она резко откинула одеяло и села на постели.
А после были умывание, одевание, завтрак… но мысли были не о еде, а о том, как не зевать в целом и не прозевать свидание. Между прочим, первое настоящее в моей жизни и, скорее всего, с Керниром оно же единственное… так что упускать их обоих (и рандеву, и самого Беглого) я была решительно не намерена.
Но и пойти в мундире, с наскоро заплетенной косой — ну уж нет! Я, может, этот день буду всю жизнь потом помнить. Нужно же, чтобы я была в нем не просто счастливой, но и красивой!
Так что начала приводить себя в порядок. Славика помогала тем, что не критиковала. Но вот эта ее все понимающая улыбочка, которую боевичка пыталась прятать…
— Лучше шпильки бы дала, — проворчала я.
Чернявая подала шкатулку и решила, что теперь ей можно ухмыляться открыто. И тотчас рот девицы растянулся от уха до уха.
— Чего? — не выдержала я.
— Знаешь, кажется, ты вот-вот станешь просто безупречной, — все же не удержалась от дружеской подколки Славика.
— Первые свидания они такие, — хмыкнула в ответ я. — Почти всех делают идеальными…
— Скажешь тоже, — с сомнением протянула боевичка, и я вдруг подумала: а это она ведь о себе!
Та, кто не побоялась принять на себя командование, отразила натиск врага, смело смотрела в лицо смерти… В девичьих вопросах оказалась неуверенной. Но отчаянно пыталась это скрыть.
— Так, — я решительно встала из-за стола и…
Не успела соседка и глазом моргнуть, как очутилась на моем месте. А я, взяв эту грозную воительницу в заложники, начала творить и вытворять, чтобы спустя полчаса на Славику из отражения смотрела совсем другая, удивительно красивая адептка.
— Это я? — сморгнув, не поверила она.
Распущенные темные волосы обрамляли лицо с правильными, гордыми чертами. Шрам на щеке, удивительное дело, ничуть не портил этой гармонии, лишь оттенял. Девушка-клинок, не иначе.
Такой не дастся в любую руку, лишь сильную. Но и не подведет. Еще бы платье ей…
— Эй! — вклинился в мои мысли голос боевички, словно та подслушала их. — У кого сегодня вообще-то свидание⁈
Возмутилась она и вскочила со стула, и начала возвышаться надо мной. А еще фырчать, возмущаться и всем своим видом доминировать.
Так что я вернулась к собственным волосам, собрав те в высокую прическу, а после и сменила наконец форму на беззаботное весеннее платье. Успела как раз вовремя.
Когда выглянула в окно, оказалось, что кое-кто уже ждет меня у крыльца общежития. Причем тоже не в форме, а в простой рубашке с закатанными рукавами и темных штанах, — видимо, тоже, как и я, не хотел лишнего внимания. Черные мужские волосы, еще чуть влажные от воды, блестели на солнце.
А от самого Кернира пахло немного мылом и почему-то яблоками. Это я узнала, когда, спустившись с крыльца, подхваченная Беглым, утонула в его объятьях.
— Давно ждешь? — выдохнула я.
— Кажется, целую вечность, — улыбнулся Беглый.
— Эй! Я так надолго никогда еще не опаздывала! — делано возмутилась и щелкнула такого наглого лгуна по лбу.
А меня за это взяли — и поцеловали. Правда, в нос. А после и поставили на землю, галантно предложив локоть. Я приняла тот и подумала, что сейчас мы со стороны выглядим совершенно обычной парочкой, каких в столице тысячи…
Правда, если не знать, что я — воровка. А Кернир — последний из рода. Падшая (ибо с драконов меня роняли только так) и Беглый…
Мы отправились в город, пройдя через главные ворота под бдительным взором привратника. Улицы уже давно проснулись, лотки были полны товаров, торговцы зазывали покупателей. Пахло свежим хлебом и жареными каштанами, справа тянуло речной водой, и слегка, но отовсюду — навозом. Ну а что еще ждать от базарного дня, когда в столицу затемно стекались телеги со всех окраин? Рядом с ярмаркой будет не протолкнуться. Да и на площади Трех ослов тоже. В Нижнем Граде, правда, наверняка поспокойнее… Не так многолюдно. Так что твои карманы будут обносить в вполне располагающей обстановке.
В детстве я любила выходные, ибо много народу, много кого можно обчистить… А сегодня я радовалась просто тому, что позволила себе впервые за долгое время не работать, а просто жить… Ну, это я так наивно полагала, когда мы свернули к кафанe «Добр дан», славившейся на всю столицу изумительными булочками и неграбительскими ценами.
Самое то для скромных и неприметных нас. Вот только не успели мы дойти до качавшейся на цепях шильды с названием и намалеванной чашкой чая, лавируя в толпе, как я ощутила: в мою сумку заглянула чья-то ловкая ручка. И ладно бы что-то взять оттуда. Нет. Подбросить. И это было куда хуже.
В мозгу табуном пронеслись предположения от запрещенки, за которую нас тут же повяжут законники за ближайшим углом, до скорпиона, который тотчас ужалит, как я сама суну в торбу руку.
Впрочем, пока голова соображала, тело действовало. И пальцы ловко перехватили тонкое детское запястье. А в следующую долю мига я увидела и обладательницу оного: Тусю, через которую недавно разговаривала с Ио. Девчонка испугалась, словно не ожидала, что ее, такую ловкую и верткую (как наверняка она сама считала, не без оснований, кстати) кто-то может поймать. Вытаращилась на меня своими темными огромными и круглыми, точно у совы, глазами.
Моя ладонь тотчас разжалась, выпуская добычу. Своя. Значит, что бы девчонка мне ни подкинула, это не опасно. Вихрастая же, едва получив свободу, тотчас растворилась в толпе.
Все произошло за пару ударов сердца, так что Беглый, который отвлекся в этот миг, заслоняя меня от мчавшего по улице экипажа, даже не успел ничего заметить. А я не стала ему ничего говорить, когда не иначе печенкой что-то почуявший Кернир обернулся мгновением спустя и спросил:
