Ради последнего даже пару свечей достала. А еще — кляп, веревку…
В общем, когда мой белобрысенький очнулся, то сразу понял: за заклинанием, которое мормориец нашел, охотился не он один. И сейчас ритуал проверяют, как совсем недавно сам белобрысый заклинание, на действительность. Только в роли расходного материала выступает не кто-то, а сам блондин.
И такой расклад ему явно не понравился… Тип протестующе замычал, задергался… Я же, раскрыв книгу, еще более экзальтированно начала декламировать строки темной волшбы, всем своим видом показывая: реквизиту слова не давали! И вопить через кляп тоже не разрешали.
Дух меж тем витал… И страха, и господина Жейцковича, играя на атмосферу полного белого и пушистого песца.
Темный меж тем начал паниковать… Видимо, тема алтарей, жертв и запрещенных ритуалов была ему хорошо знакома, как и сценарий оной, где все заканчивается хорошо, но не для всех…
И когда я занесла ритуальный клинок над ним (красиво так занесла, кстати, эпичненько), этот гад вывернулся ужом и ударил меня сапогом по лодыжке…
Мог бы, конечно, и заклинанием… если бы руки были не связаны. Но я проводила инсценировку с соблюдением всех правил техники шкурной безопасности.
Белобрысая сволочь врезала от души. Правда, падать я не хотела и устояла бы, будь это реальная схватка, но… ради дела пришлось потерять равновесие если не душевное, то хотя бы телесное… Так что грохнулась. И миг спустя могла лицезреть с полового ракурса, как один блондинчик, хромая, понесся к окну и вывалился в него всем телом, головой вперед.
Благо этаж был первым.
Затрещали… То ли кусты, то ли нервы у темного. А может, и то и другое разом. А потом все стихло. Что ж… Уважаю. Не дурак. Знает, когда отступать… сразу видно — темный! Со светлым бы проблем было больше: еще убеди его не геройствовать…
— Больше он сюда не придет, — не вставая с пола, мрачно прокомментировала я, глядя на Жейцковича, который от радости, не иначе, кружил вокруг. А то, что делал он это слегка матерно — так это от счатья наверняка. И причитал про свечи ритуальные, что могут ценные фолианты пожечь, и про мою напольную живопись — тоже от избытка чувств, не иначе.
Я же глянула в выбитое телом окно на занимавшийся на горизонте рассвет. Вот чтоб тебя, Риша! Опять вся рабочая ночь даркону под хвост!
Впрочем, как выяснилось, я погорячилась. Когда порядок был наведен (снова! я столько никогда не убиралась на одном месте за короткое время, обычно с него, особенно если это место — преступления), а рама восстановлена заклинанием починки, Жейцкович все уши простонал мне о том, что и карты надобно разложить.
— Какие еще карты? — насторожилась я.
— Те, в которых второй вор рылся… — как само собой разумеющееся отозвался дух.
А это было уже кое-что. Впрочем, я своего интереса не показала, напротив, нарочито проворчала об эксплуатации на чувстве вины…
Так что теперь уже призраку пришлось извиняться. Хотя когда я только шла в библиотеку, то думала, что все будет наоборот… Вот что значит великая сила импровизации и коронный магический хук стеллажом в челюсть.
Но о моих мыслях Жейцкович, конечно, не узнал, а вот я выяснила: второй ворюга искал, похоже, то же, что и я! Ибо рылся он в планах академии.
Под печальные вздохи и нытье о грабителях стала раскладывать карты, чертежи и незаметно для духа прибрала к себе в сумку и схему подземных коммуникаций, проходивших под ареной.
— Ну вот и все, — выдохнула наконец я, когда солнце уже поднялось над горизонтом, окрасив все небо в розовую нежность и перламутр.
— Слава богам, — призрак выдохнул и осел на стул (вернее, проплыл сквозь него). — Адептка Ионир, вы даже не представляете, как я вам благодарен. Вы спасли не только книги, но и мою… жизнь, вернее, посмертие!
— Только приличные духи его обычно за гранью проводят, — фыркнула я и сонно зевнула, и, припомнив, что о библиотекаре говорил Беглый, не без ехидства добавила: — Или вам на тот свет так не хочется, потому как вы туда при жизни много кого отправили?
— И всех — за дело! — рявкнул призрак.
Только меня было одним грозным тоном и сверкающими очами не пронять.
— Всех ли? — усомнилась я…
И, видимо, это прозвучало как-то по-особенному, иначе с чего дух как-то упал, что ли, всем собой. Злость, которой он еще миг назад ярился, враз угасла, и он печально протянул:
— А-а-а-а, ты знаешь…
Тут же хотелось спросить: «О чем?», но я прикусила язык. Ибо это был самый верный способ, чтобы информация, которой с тобой могли поделиться, осталась так и не озвученной.
Так что я лишь медленно, весомо так кивнула… Да, мол, в курсе…
— И присматриваешь за ним? — снова уточнил призрак.
Я и это подтвердила… Мол, да, присматриваю… И даже не солгала. За кубком я и правда бдела… Пока мысленно, но все же. А о ком говорил Жейцкович — это уже другой вопрос.
— Ну ладно, пусть так… Хотя лучше бы парня к нему приставили. От него проку больше, чем от девки…
Меня эти слова возмутили. Нет, как воров укрощать в библиотечной вотчине призрака — так не смотрит, юбку ношу или порты… А как кого-то там охранять — так, видишь ли, парня подавай!
— А дух и вовсе ни на что не годен… — как бы между тем заметила я.
— Это я-то не годен! — возмутился Жейцкович. — Да я, между прочим, на этом свете лишь ради того задержался, чтобы исправить одну-единственную свою ошибку! И чуял ведь, пять лет назад, что род Рагнаров не повинен в том, в чем его обвинили… И все же выполнил приказ, занес топор, и полетели головы тех, на чьей крови были замешаны столпы, на которых зиждился магический барьер границ королевства! А потом и меня отравили. Только после смерти я узнал, что натворил! За это теперь и расплачиваюсь. Но надеюсь, мальчику все же удастся все исправить, повернуть время вспять, и я стану свободен…
Я слушала эту сбивчивую исповедь. И все бы ничего… Обычные сожаления неупокойника и его мечты об ином исходе, если бы не одно «но». Фамилия. Рагнар… Это же был род Кернира!
Хотя, признаться, до этого момента я считала, что клан Рагнар примерно, как Ионир, — ничего общего с реальностью не имеет… В смысле вымышленный, а Беглый — то ли адепт под прикрытием. А сам — то ли агент, то ли отпрыск какой шишки, вроде сына главы тайной канцелярии, а то и вовсе королевский бастард. Ну а что? Все было один к одному: и порода, и манеры, и то, что Кернира прикончить хотят… Да и опять же фраза, брошенная серомудирным на арене, когда меня подстрелили, про породистых щенков, которые лезут куда не надо…
Все ведь один к одному было! И я была почти уверена, что Беглого родители припрятали в академию, как я — тринадцатиствольный орган — в кусты. А тут выясняется, что ни отца, ни матери у Кернира нет…
А это значит, я напрочь ошиблась в своих догадках.
Хотела побольше расспросить призрака о последнем из клана Рагнар, но Жейцкович вдруг спохватился, что и так разоткровенничался, и замолчал. Нет, конечно, был способ вытянуть из духа еще информации, но для этого нужно было время и пытки… А еще — силы. С последними была самая большая напряженка. Так что лишь попрощалась с библиотекарем. Тот, к слову, как выяснилось, за меня на фолиант зла и не держал!
Это открытие оказалось самым обидным! Я здесь планы строила: задабривать, молить о прощении или шантажировать, а дух… Просто счел дыру в книге не такой большой платой за жизнь того, перед кем он виноват.
Я размышляла над этим, идя к общежитию. Мысли ходили кругами и возвращались к одному и тому же вопросу: если Кернир у нас не бастард короля (хотя сила в брюнете чувствовалась такой мощи, что я и подумала о подобном родстве), а сын казненных аристократов, то почему к нему приставили агентов? Корона опасается мести? Или…
Не мысль, а ее предтеча, не оформившаяся еще в четкие контуры слов, подобная наитию, промелькнула где-то на краю сознания и исчезла, погребенная вопросами куда более насущными, например, подъемом по стене в рассветных лучах. Хотя я бы предпочла покров ночи.
