«Все же подельница», — пронеслось в мозгу, в то время как рука сама собой немедленно потянулась к висевшему на крючке перед желобом полотенцу.

— Это угроза?

— Предупреждение! — выдохнула девица тем тоном, который намекал: лист с подобранными предостережениями вручают, прикалывая тот к груди адресата кинжалом. — Вали отсюда, пока тебя саму не завалили, — процедила девица, и я увидела в зеркале, как в ее руке вспыхнул загодя припасенный пульсар.

Было у Ио выражение «Души ужасные порывы». Причем «души» было глаголом. А глава гильдии плохого не посоветует! Так что рука резко сжала полотенце, край которого успел намокнуть.

Резко развернулась. Шаг. Короткий хлесткий удар в лицо, чтобы рука дрогнула, и одновременный прогиб. Ибо на один последний надежды не было. Слишком маленькое расстояние, чтобы промазать. Если не отвлечь…

Полотенце и пламя полетели навстречу друг другу, чтобы разминуться на расстоянии пары пальцев.

Пламя пролетело мимо, лишь опалив платье, и врезалось в зеркало, разбив то. Плохая примета для того, кто это сделал. Очень плохая. Она может предвещать дюже злую воровку на жизненном пути.

Осколки застучали по полу. Зараза, метившая в меня, получила оплеуху и вскинула руку для новой магической атаки.

Но я шибанула сирой силой в ответ. Вот только та, паразитка, вырвалась из меня раньше, чем я ожидала. Дурниной магия помчалась вперед. Причем по дуге. Волна была огромной, неуправляемой, дикой. Но вместо того, чтобы впечататься в противницу, сила ушла выше, выписала полудугу и врезалась в стену.

Что ж… теперь в умывальне будет окно. Больше простора, света и вопросов от коменданта: как же так?..

Меж тем я крутанулась, уходя вбок. Нападавшая отбросила полотенце, прилетевшее ей в лицо, и снова замахнулась. Она что, идиотка? Умывальня небольшая. Я от нее в паре шагов… кто из бойцов так делает?

Впрочем, времени на размышления не осталось — нужно было спасать свою шкуру.

Эх, права была лекарь: магией мне лучше не пользоваться. Даже вот так, не оформив силу в плетение, а выпуская волной. Что ж, хорошо, хоть мыльницы в умывальне не магические.

А летают не хуже пульсаров.

Две из них и понеслись в голову девице. А после — и мой кулак.

Правда, встречи с ним девица уклонилась, попыталась врезать в ответ, но… ее явно учили драться по правилам. Меня — на улицах. Она привыкла, что бой могут остановить в любой момент, когда возникнет угроза жизни. Я усвоила истину: бей или умри.

Замахи, хуки, выпады, подсечки и нырки. В один из них схватила осколок и ткнула выше сапога. Девица заорала, словно ее резали. Хотя всего лишь кололи.

Я эту сольную арию не оценила. Крутанулась на месте, схватила валявшееся на полу полотенце и снова замахнулась, метя чуть ниже лица. Край ткани взметнулся в воздух и точно плеть обвил шею противницы. Она тут же дернулась, но я резко потянула утиральник на себя, заставив девицу потерять равновесие и завалиться набок. И тотчас перехватила льняной край, прильнувший к смуглой коже, и превратила свое оружие в удавку.

Дернула ту, заставив противницу очутиться на коленях передо мной, а после уперла колено в темный затылок и потянула на себя.

— На. Кого. Работаешь? — чеканя каждое слово, так, чтобы смысл сказанного дошел до этой ненормальной, произнесла я.

Та лишь хрипела, царапала пальцами по каменному полу и не пыталась выбраться, вывернуться, ударить в ответ… Сделать хоть что-то, что ослабит хватку. Как будто она действительно была адепткой в этом красном мундире, а не наемницей.

Неужели я ошиблась?

Понимая, что еще немного — и прикончу эту дуру, я ослабила полотенце. И тут на всю умывальню раздался громкий протяжный сип. Смуглая упала грудью вперед, и лишь выставленные вперед руки не позволили ей впечататься лицом в пол.

— Забирай его к себе. Ты победила.

— Кубок? — ошарашенно уточнила я. Обычно мои коллеги так легко не сдавались.

— Какой к демонам кубок? Кернира! И место в этой долбаной команде тоже…

Кажется, мы с этой девицей не так друг друга поняли… в памяти вдруг всплыли слова здоровяка, что в команде должна была быть совсем не я, а…

— Иваса? — выдохнула полувопросительно.

— Да, — просипела та. Кажется, до нее только что дошло, что они сражались за разное. Она — за парня и место рядом с ним в команде. Я — за приз на турнире.

— А я Эйрис. Можно просто Риса, — произнесла. Ну что ж, лучше познакомиться поздно, чем через надписи на надгробиях.

— Я в курсе.

— И поэтому решила поговорить со мной о нашем, женском, о приемах рукопашного боя? — иронично протянула я, глядя на то, как смуглая встает с колен.

— То, как ты дерешься — это не бой…

— Как раз бой. Только реальный, а не академический. Ты хоть и с боевого факультета, но настоящего сражения, похоже, не нюхала.

— А ты как будто да, — сказала, как сплюнула, бывшая противница.

Я не опасалась, что она нападет снова. Слишком для этого гонору и гордости в ней было много. Ну и торчавший из ноги осколок опять же…

— Ну, душила-то я тебя, а не наоборот… — заметила я, прикидывая, что нужно поскорее уносить отсюда ноги.

— Тебе просто повезло, — не сдавалась упертая девица.

— Надеюсь, на турнире тоже… — хмыкнула в ответ, прислушиваясь: грохот вышел знатный.

— Тебе что, и вправду нужен кубок? — не поверила девица.

— А тебе — капитан команды? — в ответ уточнила я.

Мрачный взгляд стал мне ответом.

— Что ж, тогда нам нечего делить, ну, кроме входной двери… — иронично протянула я, прислушавшись к топоту за той, и добавила: — Хотя нет. Пожалуй, оставлю этот выход из положения тебе.

И с этими словами ринулась к вынесенному мной оконному проему. Да, он был круглым. Да, альтернативным. Зато каким широким!!! И с выходом прямо на старый каштан. По нему-то я и спустилась белкой.

Услышала шуршание над собой: кажется, Иваса тоже решила, что встреча со свидетелями и куча вопросов не стоят комфортного выхода через дверь.

В общежитие мы входили, подчеркнуто игнорируя друг друга. Прошествовали мимо пустого поста вахтерши и удалились, каждая к себе.

Правда, Славика, увидев, в каком виде я вернулась из умывальни, кратко резюмировала:

— Тебя только за смертью посылать! Ты ее обязательно найдешь, отмудохаешь и вернешься с целым букетом. Правда, не цветов, а синяков.

Но хоть боевичка и ворчала, но ссадины мне обрабатывала, а узнав, из-за чего я их получила, даже и рьяно поддержала:

— Правильно ты ее! Ишь чего решила — спровадить тебя на лекарскую койку, как Марику, и место занять в команде! — запальчиво выдохнула соседка, и вдруг ее осенило: — Слушай, а может, эта Иваса и твою предшественницу… того?

Версия была соблазнительной, но увы.

— Нет… — отказалась я. — Для этого Иваса слишком благородна. Была бы менее — в умывальне бы ждала не одна, а со сворой. Это раз. Во-вторых, тормозной артефакт был капитана команды. Так что хотели выбить его.

— А ты откуда про амулет знаешь? — удивилась соседка.

— Кернир сам обмолвился, — ответила я. Причем чистую правду. Только не уточнила, что сказал — в смысле выбивал показания. Но это так, мелочи жизни.

На этом мы и легли спать под доносившиеся из коридора крики. Комендантша — госпожа Милада Батори — своим зычным голосом допрашивала адепток, чьи комнаты были рядом с умывальней.

— Кто вынес стену? — вопрошала она, сама тоже вынося, но уже мозг из голов магичек. А у тех не факт, что этого добра и до кубатуристой тетки много при себе имелось.

Под эти басовитые раскаты госпожи Милады мы с соседкой улеглись спать.

Вот только дремы у меня не было ни в одном глазу. И хотя голос Батори давно стих в коридоре, покоя это не принесло. Я ворочалась с боку на бок, взбивала подушку и… когда колокол пробил дважды после полуночи, я не выдержала. Тихонько встала, бесшумно оделась и выскользнула, чтобы уже знакомой дорогой выбраться из общежития.

Глава 14