Так что широкие мужские плечи и прямую спину я буравила взглядом долго… Ну насколько это возможно в условиях академии, когда до начала занятий — всего ничего. То есть ровно дюжину ударов сердца. А после спохватилась и поспешила на занятия. Первые, между прочим, в моей жизни в стенах настоящей академии!
Вот только я слегка не рассчитала, что нестись нужно к самому дальнему корпусу, через парк, пруд, сад, оранжерею, склады и драконюшню.
Как итог — опоздала. В аудиторию влетела, когда магистр уже раскрыл журнал и собрался ставить отметки о присутствии. Он глянул на меня поверх очков, на мой запыхавшийся вид, расстегнутые верхние пуговицы формы, всклокоченные волосы…
— Адептка Ионир, новенькая, я так понимаю? — осведомился сухопарый дедок в мантии ледяным тоном и поправил очки, которые норовили сбежать подальше от седых кустистых бровей преподавателя на самый кончик его носа. — Надеюсь, вы провели утро с пользой?
«Скорее с помешательством, — едва не ляпнула я. — Мешала коллеге из соседней гильдии работать». В последний момент опомнилась и, приняв покаянный вид, произнесла иное:
— Да, господин… — на миг замялась, пытаясь выудить из памяти имя преподавателя. Оно же было указано в одном из листов. О, точно, вспомнила! — Нушец! Я занималась с монографией Краля…
«Само- и адептообороной» — добавила мысленно.
— Что ж, сейчас мы это и проверим, — зловеще протянул преподаватель и, не давая мне даже сесть за парту, сразу пригласил к доске. Отвечать.
Я, порывшись в сумке, достала конспект — толстую тетрадь, исписанную мелким, убористым почерком, в которой строчки жались друг к другу, точно зеваки, охочие до зрелищ, перед помостом ярмарочного балагана.
К слову о представлениях… Судя по лицам моих одногруппников, адепты оного от меня ждали. А еще ухмылки на лицах некоторых предвкушали, как новенькая с размаху сядет в лужу. А вот овощ вам в корзину, вместо хлеба — мякину! В смысле, хренушки выкусите!
— Пожалуйста, адептка Ионир, — голос магистра Нушеца был сух, как прошлогодний лист, а курсанты разом увяли, точно гербарий.
Я вышла к доске, прокашлялась и начала… Увы, быть талантливой (в том плане, что краткой) у меня не вышло.
Сначала пересказала краткую историю развития полевых магических контуров от первых экспериментов придворного мага короля Милутина до современной классификации. Потом перешла к определениям: что такое линейный контур, чем он отличается от кольцевого, почему сферический считается вершиной инженерной мысли, но на практике почти неприменим из-за колоссального расхода энергии.
Магистр Нушец поднял бровь. Первую. Вторая пока осталась на месте. В засаде, не иначе, чтобы взметнуться в самый неожиданный момент и выразить тем крайнюю степень удивления.
Я продолжила. Поведала о принципе обратной связи, о том, как Краль предлагает рассчитывать точку разрыва контура, и привела формулу, которой убить можно — если не мага целиком, то его мозги — уж точно. В ней один громоздкий интеграл с тремя переменными чего только стоил! Это все я запомнила наутро лишь потому, что не было сил разбираться и проще казалось просто зафиксировать в мозгах или принять как данность бытия. Вроде тех, что солнце встает на востоке, фарш в мясо не вернуть, а покойника не оживить. Хотя поднять из гроба можно!
Благо память на такое была способна: Ио часто ставил нас, ребятню, на самых людных перекрестках на целый удар колокола. А после требовал перечислить, сколько за это время прошло купцов, простолюдинов, аристократов, а то и описать подробно внешность какого-то одного человека из тысячи увиденных за это время. Не справился с заданием — в лучшем случае порка до кровавых следов. Лентяи и бездари гильдии были не нужны. Так что я привыкла запоминать быстро и много. Какая-то формула, пусть и длиною пять строк, была сущей ерундой.
Потом я углубилась в практические примеры. Как чинить амулет в полевых условиях. Как определить, выдержит ли контур двойную нагрузку. Как отличить производственный брак от боевого повреждения. Я говорила и говорила, а лица адептов за партами все мрачнели и мрачнели.
— … однако, если рассматривать не только Краля, но и более поздние исследования, например, работу Бранковича «Амулеты пограничья: опыт эксплуатации», то становится очевидно, что Краль недооценивал фактор износа. Бранкович настаивает на том, что любой контур имеет свойство «уставать», и предлагает методику послойной диагностики, которая, правда, требует доступа к внутренним слоям плетения…
Брови магистра Нушеца уже обе были высоко и, кажется, решили устремиться в бесконечность, когда я продолжила:
— … а если добавить сюда «Теорию магического резонанса» Веселиновича, то можно предположить, что распад контура в амулете боевика Жупанича в битве при Трех Колосах произошел не из-за разряда в ноль, а из-за микротрещины в кристалле-накопителе, которую не выявила стандартная диагностика. Веселиновича…
— Адептка Ионир, — голос магистра дрогнул. Впервые. — Адептка Ионир, это уже тема пятого курса. Можете заканчивать…
Я на миг замолчала. А после парой фраз закруглилась в духе, мол, исследования Краля, конечно, хороши, но тема благодатная — еще копать и копать… Мне могилу — судя по мрачным взорам однокурсников. Они, похоже, были не в восторге от моего доклада, в отличие от магистра, который воскликнул:
— Вот! Видите, как надо готовиться к занятиям! Не то что вы! Не ожидал, не ожидал, адептка Ионир, что в приграничной академии дают такие глубокие знания по моему предмету. Отрадно!!! — воодушевился профессор.
«Сжечь эту ведьму!» — воодушевились адепты. Правда, пока молча.
М-да… Кажется, я не умею заводить друзей среди одногруппников.
Меж тем преподавательский восторг сошел на нет, и магистр Нушец произнес:
— Садитесь, адептка Ионир, — сказал он. — И впредь… не опаздывайте. Но за подготовку… — он помолчал, и уголки его губ дрогнули в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку, — за подготовку ставлю вас в пример всей группе.
Я села за первую свободную парту, выдохнула и уткнулась в конспект. Спина была мокрой, сердце колотилось где-то в горле. Это был провал. Грандиозный. Но уже ничего не поделать. Только писать. И благо не завещание, а всего лишь лекцию.
Первое занятие я пережила, и даже почти без потерь. Под конец вообще подумала, что оно не столь и плохо. Во всяком случае здесь, когда адепты ошибались, наставник кидал на своих учеников лишь мрачные взгляды, а не ядовитые сети, булыжники, горящие головешки и вообще все что под руку подвернется… а если не находилось — и чернокнижным заклинанием мог засветить. Ибо дар у одноглазого Тросива — правой руки Ио — был. И немалый.
Хотя, может, швырятельная метода обучения и не была лишена смысла: мы в гильдии схватывали все куда быстрее и были гораздо собраннее. Ибо зазевался на занятии — ходи как минимум с проклятием. И повезет, если на своих двоих… а то возможны и варианты.
Хотя, судя по тому, как сверкал порой взором Нушец, он был недалек от того, чтобы простимулировать своих адептов хотя бы затрещиной. Но устав академии…
Правда, мои одногруппники, судя по их виду, считали себя едва ли не мучениками, и что над ними, несчастными, измываются. И как они только сюда попали. Хотя… Снабжение — это не боевое отделение. Здесь ума и силы не нужно. Только усидчивость и внимание. А с ними, похоже, в стандартном наборе шла еще и типично-канцелярская неторопливость… Ах да, про деньги забыла! Они тоже были нужны адептам для обучения. Впрочем, чеканные монеты требовались всем. А еще всегда. И везде.
С такими мыслями я и отправилась на следующее занятие. Предмет назывался «Учет Ценных Единиц Натурального и Казарменного Арсенала» — или сокращенно УЦЕНКА. Вел его магистр Радоевич — маленький, кругленький мужчина средних лет с пышными усами, как у хруща, и взглядом таким пронзительным, что казалось, он увидел тебя насквозь, успел измерить, оценить и навесить ярлык с порядковым номером и заснуть в ящик. Обычный или похоронный, именуемый в простонародье гроб — это по обстоятельствам.
