Я глянула на брюнета. Волосы идеально зачесаны, мундир — с иголочки, выглажен, застегнут на все пуговицы. Образцовый вид. Только круги под глазами выдавали бессонную ночь. Хотя в кустах я давала ему возможность отоспаться. Так нет, не воспользовался, удрал раньше времени.
В свою очередь, меня изучал светлый, тяжелый, как ртуть, мужской взгляд. И смотрел Беглый на меня так, будто хотел сделать приглашение. Пройти на эшафот. Не меньше.
— Решил, что мы вчера недоговорили и тебе стоит высказать не озвученное? — иронично протянула я, пряча за колкостью смятение. — Иначе оно порвет тебя на тысячу мелких Кернирчиков?
— Ты всегда такая язва? — вопросом на вопрос ответил Беглый, который явно заготовил другую фразу, но вынужденно ее проглотил.
— Всегда, когда не змея, — фыркнула я.
— То, что яду у тебя в достатке, я уже заметил, — потирая шею, хмуро отозвался чернявый.
— Но ты его, похоже, неплохо перевариваешь, — не стала отрицать я и добавила: — А если бы не напугал меня, то и вовсе бы его пробовать не пришлось.
— Хочешь сказать, ты не специально…
Он не договорил, словно осекся. Но я этого почти не заметила. Ощущение опасности пришло не постепенно — оно ударило в грудь, точно испуганная лошадь копытом. Затылок сдавило, дыхание перехватило. Краем глаза увидела торчавший из куста акации взведенный арбалет, нацеленный на нас с чернявым.
И тут болт сорвался с тетивы. У меня была всего доля мига, чтобы что-то сделать, прежде чем то ли я, то ли чернявый (стояли мы так близко, что и не разобрать толком, кто был мишенью) получим сталь под ребра.
Тело реагировало раньше, чем мозг успел сообразить.
Я метнулась вперед, толкнула Беглого плечом, закрываясь мужским телом сама и прикрывая чужую спину самым толстым фолиантом из тех, что держала — монографией Краля. Остальные книги полетели на землю.
Но раньше, чем они об нее ударились, в толстую обложку, оставшуюся в моей руке, впился арбалетный болт.
Тот вошел в фолиант с глухим, чавкающим звуком. Кожаный переплет хрустнул, страницы вспушились веером.
Все это заметила мельком, в то время как тело ощутило удар о землю. Меценатом последнего стал Беглый, который и толкнул нас всех: меня, Краля и себя на траву. Я упала спиной, чернявый навалился сверху, тяжелый, как надгробная плита.
Над нами что-то свистнуло. Второй болт.
Третьего, правда, не случилось. Боевик оказался быстрее: он скатился с меня, повернулся, не вставая, и я увидела, как с пальцев Беглого сорвался огненный жгут.
К слову, созерцать горящую сирень ни я, ни Кернир не стали. Не сговариваясь, мы рванули к пылавшим кустам. Ясное дело, брюнет хотел спалить не их, а убийцу. Только тот палиться не желал: исчез раньше, чем мы с Беглым добежали до зарослей. Те, к слову, задорненько так шипели, чадили и вообще привлекали к себе внимание. Чернявому пришлось их потушить, пока никто не решил поинтересоваться, что здесь за дым и много ли к нему огня прилагается.
Едва пламя погасло, Беглый обернулся. Лицо его было бледным, скулы заострились, глаза горели тем самым льдом, что я запомнила еще в первую нашу встречу. Но он смотрел не на кусты, не на дым, не на то место, где только что был стрелок. Он смотрел на меня. На книгу в моих руках, которую прошил насквозь наконечник.
— Тебя задело? — спросила я, указав взглядом на торчавшее из обложки острие. Да, высовывалось оно всего ничего и было не в крови. Но яду много и не нужно…
Беглый на миг нахмурился, кажется не сразу сообразив, о чем это я. А потом коснулся спины. Провел рукой задумчиво так. Еще раз. Словно не мог определиться, ранен или нет. Наконец что-то нащупал и выдохнул:
— Похоже, на этот раз меня убийца не достал. Но вот ты, белобрысая, — еще как! До самых печенок!
Вот и спасай его после этого. На бис, между прочим!
— Если бы я тебя до этих самых печенок достала, ты бы был уже мертв! А так — прикрывала твои тылы, чтоб из задницы кое у кого болты не торчали и их не пришлось выдирать, как перо из жопы совы!
Моя пламенная речь Беглого озадачила:
— Почему именно совы?
— Потому что на удачу! — выдохнула я и поинтересовалась: — Это все, что ты хотел знать?
— Нет. Куда больше меня интересует, какой гад в нас стрелял и кто его послал… Но на эти вопросы ты навряд ли ответишь, — произнес Кернир не в пример спокойнее и неожиданно добавил: — Извини, кажется, я погорячился про достала…
— Да я уже вижу, что погорячился, — не удержалась я от сарказма. — У тебя так пригорело, что аж кусты заполыхали.
И указала взглядом на пепелище. Беглый же скривился, точно я под нос ему труп, откопанный по весне, подсунула, но смолчал. Вместо этого шагнул в обгорелые заросли, раздвинул те и начал рассматривать землю, обнаружив-таки на той следы.
Вот зря говорят, что после пожара или взрыва ничего не остается. Наглая ложь. Все прекрасно можно найти, если смотреть внимательно и уметь собирать по кусочкам.
Вот и сейчас обнаружились следы на земле. Мужские, судя по размеру. Причем убийца был весом явно не перышко — подметки вошли в почву отчетливо, чтобы так вдавить, понадобилось бы три меня, а то и четыре. Ну или прыгнуть с ветки…
Я даже голову задрала, чтобы убедиться: молодой дубок, что раскинул свои ветки над кустом, на такую роль непригоден.
— Похоже, тот, кто стрелял, не подкарауливал в засаде. А шел следом, — выдохнул Кернир и указал взглядом на ветки, которые огонь прихватил лишь чуть: — Если бы не торопился, не стал бы те ломать.
— Может, когда уходил, зацепил, — усомнилась я, прикидывая: в кого точно стреляли? Нет, конечно, с учетом того, как за Беглым гнались позавчера убийцы из гильдии, он был первым кандидатом на вылет. Но и свою скромную персону я совсем бы со счетов не сбрасывала. И нет, это не тщеславие, а простая паранойя.
Вдруг я где-то прокололась, а мои конкуренты подсуетились… А Беглый меж тем пояснил:
— Тогда бы в другую сторону торчали, как вот эти, — и указал чуть в сторону, где и правда побеги были выломаны иначе, и протянул задумчиво, словно рассуждая вслух: — Значит, не ты меня привела в засаду…
Я на это лишь закатила глаза и приготовилась высказать этому дознавателю все, что о нем думаю. Кратко и очень матерно. Но этот невыносимый тип меня опередил, перебив:
— Да, если бы так, ты бы не стала меня спасать, а дала просто пристрелить… Кстати, как смогла заметить-то? Убийца же наверняка отвод глаз использовал…
— Еще и амулет, поглощающий звуки: ни треска не было. Ни до, ни после выстрелов, — хмыкнула я. — А про отвод глаз… Не на всех он просто действует.
Ну не объяснять же этому чернявому, что меня, едва дар прорезался, натаскивали чувствовать подобное. Причем преподавательская метода Ио была далека от гуманности. Он считал, что вор должен быть всегда начеку. Так что нападали на нас свои же порой в самые неожиданные моменты. И мне не раз и не два пришлось ощущать прикосновения стали к горлу, прежде чем чуйка на маскирующие чары начала срабатывать раньше сознания.
Беглый моему объяснению, судя по выражению лица, не очень-то и поверил, но расспрашивать не стал.
Вместо этого замерил пятерней следы, активировал поисковые чары, которые ожидаемо развеялись — убийца, уходя, позаботился о том, чтобы его так просто не нашли.
А вот нас, судя по приближавшемуся топоту, могли вот-вот обнаружить: сюда явно кто-то бежал. И не один.
— Уходим, — коротко бросил Беглый и, что удивительно, не рванул в другие, зеленые и не подпаленные кусты, а ринулся собирать книги, которые у меня выпали при падении, и с ними припустил прочь.
Я вынужденно побежала следом: библиотечные фолианты могли вот-вот уйти из-под носа. В самом прямом смысле! И это у той, которая сама профессионально приделывала ноги многим вещам!
Ну уж нет! Это мои книги! И я их сдам, как иной простофиля — своих подельников.
Так что быстро нагнав Беглого, я подстроилась под его шаг и тоном, которым принято заводить светские разговоры о погоде и природе, произнесла:
