Тряхнула головой. Хватит лирики. Риса, ближе к делу и к покалеченному после приземления телу. Разбившаяся рыженькая сама себя не допросит.

Спрыгнула на землю, беззвучно, точно тень. Сняла когти, спрятала в сумку и прислушалась. Тишина. Только филин все ухал, будто доносчик.

Глянула на дерево, с которого доносился звук, и выразительно провела ладонью по шее, показав, что бывает с фискалами и ябедами.

Пернатый подавился своим «угу» и заглох. Понятливый.

Я же двинулась к лазарету, который находился в глубине парка, отдельно от других корпусов. Оно и понятно: чтобы заразное не разносилось, чтобы раненым не мешали поправляться более здоровые и активные, чтобы тащить со всех факультетов болезных было одинаково по расстоянию, или просто здание лечебницы оказалось едва ли не старее самой академии. Для меня причины были не столь важны. Куда больше интересовало другое: заперта ли дверь в эту здравницу?

Я приоткрыла створку, перехватила дежурный колокольчик. Тот должен был оповестить, если кто-то прибежит в приемный покой. В том, к слову, обнаружилась и конторка, за которой клевал носом парень.

Он, конечно, и без меня справился бы, но сонная пыль надежнее… так что, пригибаясь, проскользнула, прижавшись спиной к стенке стола так, что почти над моей головой теперь было слышно мужское сопение.

Выудила пакетик с ней из сумки, тихо надорвала его и, высыпав на ладонь содержимое, дунула, сама затаив дыхание.

Спустя дюжину ударов сердца сопение превратилось в молодецкий храп, и я выпрямилась и двинулась по коридору.

Нос защекотало от запаха — резкого, с кислинкой. Тянуло чем-то разом: чем-то травяным, дезинфицирующим и сладковато-металлическим. Дежурно горели ночники — тусклые магические огни вдоль стен. Я двигалась меж них, осматривая двери.

Первая — хозяйственная. Вторая — тоже. Третья…

Здесь, в нише, висели хламиды. Лекарские балахоны, светло-зеленые, крахмальные, пахнущие щелоком. Я стянула с крюка один, накинула поверх своей черной одежды. Стянула с лица платок, повязала косынку, как у сестер-целительниц.

В соседней комнате раздобыла корзину с перевязочным материалом, пузырьками, парой амулетов. Под них, точно покойника под крышку гроба, положила свою сумку. И, подхватив ручку плетенки, уже уверенно отправилась на поиски поломанной адептки.

Список пациентов висел на стене возле сестринской. Деревянная дощечка с меловыми записями.

Как там назвал свою напарницу беглый? Кажется, Марика. Ну-с, посмотрим… Я пробежала глазами:

Марик оказалось аж целых три. И почему у рыженькой не какое-нибудь экзотическое имя, типа Нарсивинирезы? Эх, придется проверить всех. Правда, заглянув в первые две палаты, поняла — это не мои клиентки. Одна не подходила по габаритам, вторая — по масти.

Наконец добралась до палаты, в которой должна была лежать некая Марика Жупанич. И точно! Там была моя рыженькая. Причем ее даже будить не нужно было.

Адептка лежала и невидяще таращилась в потолок, постанывая.

Медные волосы разметались по подушке, лицо бледное, под глазами синева, губы закушены едва не до крови, зрачки расширенные, пальцы на целой руке — вторая была в лубке — стискивают простыню… Похоже, что обезболивающее либо закончилось, либо перестало брать… Но живая. Дышит. Глаза открыты.

— Ты как, поломанная? — по-доброму спросила я, ставя корзину на тумбочку. — Я тут тебя проверить пришла. Так как ты?

Марика слабо улыбнулась.

— Не спится. Все болит.

— Потерпи, до выпускного заживет, — я присела на край кровати, делая вид, что проверяю работу восстанавливающих амулетов. Ну точно. Тот, который должен был блокировать боль, вышел из строя. Да, в лекарском деле я понимала не так много: от красной хвори или сердечного приступа не исцелю, но в травмах кое-что смыслила. Особенно в вывихах, переломах, ушибах… С ними по работе часто приходилось иметь дело, как и лечить. И не только заклинаниями, но зельями, амулетами. Так что в последнем, том, что лежал на девичьей груди сейчас, поправить силовой контур труда не составило. А после уточнила: — Так лучше?

— Да-а-а, — с облегчением простонала Марика, да так, что посрамила этим выдохом всех работниц квартала удовольствий.

А я же, воспользовавшись моментом, достала заготовленный заранее бутылек и, чуть приподняв голову рыженькой, поднесла горлышко фиала к девичьим губам со словами:

— Выпей, чтобы задремать легче было…

Ведь испокон веков известно: чистая совесть — залог крепкого сна! А чтобы ее отбелить, нужно лишь все рассказать… Так что эликсир правды тоже поможет Марике закемарить. После того как я выясню от нее все, что нужно.

Едва боевичка проглотила жидкость, как я, словно невзначай, поинтересовалась:

— А что вообще с тобой случилось-то? Амулет отказал?

Боевичка мигом погрустнела.

— Не отказал. Его плетение в одном месте истончилось. Дознаватель приходил, сказал — видимо, в прошлый раз разрядился в ноль. А я торопилась. И так из-за нас тренировку задержали: коробку с тормозными амулетами для команды захватили, а там только четыре вместо шести. Бранко — он помогает нам с тренировками — сбегал за запасными, принес ларец. А я не глядя и схватила из него тот артефакт, который ближе, и тут же активировала. Плетение по всему телу разошлось. Только потом поняла, что он на мужской вес рассчитан. Но было уже поздно. Кернир только рукой махнул, сказал, что с моим справится… Ну а когда мы прыгнули и я попыталась погасить тормозной купол под собой, он не раскрылся… А теперь я не только поломалась, но и не факт, что вообще магом останусь…

Марика говорила взахлеб, и со словами из нее выходила боль. Не телесная. Душевная. А с ней — и страх. Тот, который боевику должен быть неведом, но все равно есть. Как и в любом человеке.

А я пыталась проанализировать услышанное: что ж, кажется, теперь я чуточку лучше понимаю Беглого с его паранойей. Похоже, выбить пытались именно его. А рыженькая лишь попала под раздачу.

Хм… Если так, то, может, все же это работа не другого вора, а ребят из гильдии убийц, которые все никак не могут прикончить живучего Беглого? И мне не о чем пока беспокоиться?

Увы, вопросов стало ничуть не меньше, чем было. А я-то надеялась хоть что-то прояснить.

Нет, все же в этом плане с учебой проще. Там на все вопросы в параграфах учебников уже есть ответы. Сиди, скатывай с книги. Только ту еще сначала спереть из библиотеки надо бы. Но за этим дело не станет.

Только сначала, как приличная девушка, загляну к парню в кусты. С такими мыслями я покинула палату, когда Марика заснула. Произошло это, кстати, быстро. Выговорившись, боевичка почти тут же отрубилась под действием эликсира и обезболивающего амулета.

Но не успела я отойти от двери, как услышала шаги. Судя по звукам, сюда из-за поворота вот-вот должны были вырулить двое. У одного походка была тяжелая, явно мужская. Можно предположить по едва заметному шарканью через раз — есть легкая хромота. Вторая — явно дама — цокала каблуками, но не сильно. Похоже, те были широкими, а туфли наверняка удобными.

И как назло, рядом только дверь в палату Марики, которую поместили в конце коридора. А эти двое к рыженькой, похоже, и направлялись…

Ноги и руки заработали едва ли не быстрее, чем голова. Я уперлась подметками и ладонями в противоположные стены и мигом забралась под потолок, зависнув этакой аркой в полумраке. Благо того было вдосталь от едва-едва работавших светильников.

Тут из-за поворота показалась парочка. Первый — высокий, уже в годах, белый как лунь, господин в мундире и рядом с ним в зеленой хламиде — дама.

— Мне сообщили про Марику, когда я был в Бровисе. Как она? — разнесся по коридору спокойный ровный голос. Слишком спокойный, чтобы я поверила такому тону.

Обычно так тщательно контролируют эмоции, не пропуская ни одной наружу, когда внутри человека взрываются вулканы и бушуют шторма. Да такие, что только тронь — и они вырвутся наружу, а тех, кто окажется рядом, снесут ненароком прямо в могилы.