— И что такого? У него в отличие от других вполне стройная теория общества будущего — без лишних технических деталей. Он сильно подозревал, что те как раз быстрее всего устаревают.

— В итоге его устройство будущего не устарело?

— Кое-что — да, но в плане духовном Ефремов основывался на древних практиках Востока, использовал уже накопившийся опыт человечества. Так что изначальный посыл остался правильным.

Абрамовский оглянулся на руководство и решился на мучивший его доселе вопрос.

— Ребята, а мы не делаем ошибку, опираясь на религиозную идеологию?

— Это другое — тут больше учения об общественной гармонии, а не практики верований. Опыт философий разных конфессий нам точно стоит учитывать. Это всё-таки наработки всего человечества, его дар в будущее.

Мысль необычная, и её стоило хорошенько обдумать. Машеров решился повернуть русло разговора в практичность.

— Наши ближайшие действия?

— В первую очередь — задействовать резервы уже имеющегося общества для резкого цивилизационного прыжка вперёд. Я лично не вижу непреодолимых препятствий. Косность мышления мы изменяем своим присутствием. Работаем как катализатор для общества. Наука уже подключена. И мы не боимся трудностей.

— Значит, матричная структура…

Кажется, Генеральный уже знал, чем будет заниматься, будучи Председателем.

Глава 17

6 ноября 1984 года. Вызовы внутренние и внешние

Верховный Совет СССР. Боль и позор

Представитель профсоюзов, пухловатый мужчина, в который раз вытирал пот с лысины. Заместитель министра здравоохранения расстегнул пуговицу на рубашке. А член президиума Верховного Совета Воротников уже и сам не рад, что согласился на эту авантюру. Грозные и важные мужчины чувствовали себя сейчас, как нашкодившие школьники. И над всеми ними возвышалась грузная фигура Галины Брежневой, которая давала сейчас «жару». Именно она от имени Лиги женщин инициировала текущий скандал, грозивший перейти из фазы конфликта в среднем звене здравоохранения в общесоюзное обсуждение. И тут же заинтересовал ЦК. Потому решили разобраться сразу «на высоком уровне». И вот сейчас им доставалось от женщин по полной: как руководителям, как коммунистам высокого ранга, как мужчинам.

И дела их откровенно плохи. А что они могли сделать против команды настоящих фурий! Да ещё припечатывающих ужасающими аргументами. И что самое печальное — во многом те правы. У них на руках документы, кассеты с записями пострадавших, жалобы, письма. Много жалоб и писем. И ни одного конкретного решения по их вопросам. Крайне животрепещущего, как оказалось, вопроса. Воротников внезапно осознал, что здесь точно присутствует вина как руководства, так и как мужчин. Просто раньше он даже не подозревал о масштабах безобразий, творящихся в медицине. В итоге их половина комиссии уже через час крайне неодобрительно посматривала в сторону представителей Минздрава и профильных профсоюзов. Надо же так запустить животрепещущую проблему! Это на самом деле возмутительно! И кому-то точно придётся расстаться с партийными билетами, как и креслами.

— Именно поэтому мы требуем этого вашего профессора выгнать к чертям из медицины!

Дебелая блондинка, депутат Верховного Совета из Лиги женщин была на редкость эмоциональна.

— Но он отличный специалист. Столько родов принял!

Представители Минздрава заняли оборону:

— Зачем такие радикальные меры? Мы просто его накажем.

Брежнева наступала:

— Его квалификация не даёт ему права оставаться хамом! Нет, таким врачам не место в советской медицине. И пусть этот пример станет показательным! Если подобные ему врачи не изменят свою практику, то мы будем добиваться их увольнения.

Воротников внимательно оценивал дочку бывшего Генсека. Такая добьётся своего! Да и наверняка у неё есть доступ к Машерову. Видимо, вопрос давно перерос стадию простого непонимания. Так что он пока посидит и проследит за реакцией остальных, подумает, как решить проблему. Верховному Совету остро нужны очки перед партийной конференцией. А судя по накалу страстей, женская половина делегатов его точно поддержит!

— Мы как крепостные в ваших кабинетах! Ничего нельзя, и только слышишь: «Не ори, дура, тут всем больно!»

Кто-то из Минздрава дёрнулся на свою беду:

— Но ведь и в самом деле бывают болезненные процедуры.

Это он зря сказал. На него тут же посыпались упрёки.

— Тогда почему женщины лишены элементарной анестезии? В Советском Союзе препараты кончились? Нет у нас — закупите за рубежом! На шмотки валюта находится.

— Почему нас не предупреждают о процедурах? И позволяют себе хамить по отношению к женщинам? Что это за моральный уровень такой у врачей и почему им потакают?

Блондинка поддержала Галину:

— Девушка у нас в цеху пришла на плановый осмотр. Врач вела себя грубо, кричала, что та не постелила сама себе полотенце, что неправильно легла. А она знает разве как? Это её первый раз. Попросила ширмой прикрыть от окна, на что получила: «Ты посмотри, стеснительная какая!» Так я добилась, что этого врача больше к нам не пускали. И знаете, какой вой в горздраве раздался! У нас между заводом и его руководством целая война началась. Пришлось секретарю горкома вмешаться. И мы своего добились. Но сколько девчонок огребает от подобных хамов и хамок? Разве этому в наших медицинских вузах учат?

Журналистка телевидения, которая вела популярную передачу «Здоровье», говорила мягко, но внутри голоса — как будто ежовыми иголками натыкана:

— Вы сами послушайте наших женщин, что пережили весь этот ужас. И потом расскажите мне — достойно ли такое положение дел нашего общества? И куда мы катимся с подобной жестокостью и неуважением к лучшей половине человечества? У нас очень любят красивые лозунги, но что зачастую стоит за ними?

Она включила магнитофон, и через некоторое время мужчины, сидевшие в кабинете, покраснели. То ли от смущения от подобных откровенностей, то ли от стыда. На минздравовцев страшно смотреть. Вся спесь с них слетела в один миг. Кажется, только сейчас они поняли, что попали по полной.

«Дважды сталкивалась с полным наплевательством гинекологов на жуткую боль от зеркала при осмотре в кресле. Одна просто игнорировала мои вскрики, вторая насмехалась: 'Ну не может быть так больно, только немного неприятно».

«Нас, десять беременных, направляли из консультации в гинекологию на анализ диабета беременных. Нужно полежать час, выпив глюкозу. В эту же палату на свободную кровать положили под капельницу девушку после выкидыша. У неё трагедия, она рыдает, это очередная неудачная попытка выносить, а тут мы — все счастливые беременные. Приехала её мама, просит перевести дочь в другую палату, медсестра в ответ кричит, что не будет открывать и мыть после них палату ради часа капельницы „просто потому, что вам так захотелось“. Но за подарок согласилась».

«Подруга пришла в районную поликлинику. Девочке двадцать лет. Записали её на приём первичный почему-то не к её гинекологу, а к врачу с другого участка, и та по этому поводу очень зла. Соответственно — ледяной расширитель и крики: „Дрянь такая, как на кресло лечь — так это мы не умеем, а как трахаться, задрав ноги, — так сразу!“ Сделала подруге очень больно. Та заплакала — реакция предсказуемая. „Ещё и плачет тут! Это тебе не членом тыкать!“ Девочка домашняя, тихая, в шоке».

«Лежала в роддоме в районной больнице. Всё по плану, на сороковой неделе начались роды. Медсестра проткнула околоплодный пузырь, чтобы быстрее воды отошли, но что-то сделала неправильно (я так поняла по её возгласу и растерянному виду). Я просила сделать кесарево, но то ли поздно, то ли им просто лень готовить операционную — мне не объяснили, почему нет. Шесть человек, врачи и медсестры, начали выдавливать ребенка. Тут я уже сама начала понимать, что живым ребенок не останется. Родился, ему начали делать искусственное дыхание, через минуту стало ясно, что он умер. Мальчик. При выписке из роддома сказали, что сама виновата — не смогла родить, не старалась».