— И что же это?
— Сам человек. Человек с большой буквы. Мы почему-то начинаем в первую очередь оперировать целыми социальными системами, структурными матрицами, перенося их автоматически на существующие слои общества. Но ведь в основе всего изначально находится именно человек. Не занимаясь его формированием, бесполезно всё остальное. И в ближайшее время мы этот тезис докажем математически.
Генеральный прищёлкнул пальцами:
— То есть в первую очередь нам необходимо воспитание человека нового типа?
Станислав отхлебнул кофе и ясными голубыми глазами отрешённо уставился куда-то вдаль.
— Вы опять меня прослушали, Пётр Миронович. Я упоминал именно про формирование.
— Николай говорит про человека Будущего — так называемого сверхчеловека, — улыбка бородача откровенно скептическая.
Видимо, гости выглядели несколько ошарашенными, потому что докладчик поспешил объяснить:
— Можно назвать человека новой формации и так. Но сути это не меняет. Построить общество, стоящее на ступеньку выше нынешнего этапа эволюции, сможет только человек совершенно иного типа.
— То есть получить его лишь с помощью идеологической накачки не получится?
Мысль странная и невероятно свежая. Такое доселе можно почитать лишь в фантастических романах.
— Пётр Миронович, а вы молодец — начинаете улавливать. Нет, идеология также нужна, но как часть внутренней составляющей индивидуума. Только вот совершенно не та, что имеется у нас нынче. Я бы на вашем месте закрыл к херам все эти кафедры научного коммунизма. От них вреда намного больше, чем реальной пользы. Но оставим пока теорию для теоретиков, если они у вас ещё остались. Ну, на крайний случай, можно вырастить новые кадры. Ещё не поздно, да и мир не стоит на месте. Мы привезли массу полезной информации и совершенно новых идей.
— Человек ведь не всегда являлся таким, каким является в наше время. Он все эти тысячи лет постоянно развивается и меняется. Выйдя из Африки темнокожим, спустя некоторое время человек дошёл до севера и в результате мутаций приобрёл характеристики, подходящие под окружающую среду: более бледную кожу и светлые волосы. Всего десять тысяч лет назад человек научился переваривать лактозу. В результате неолитической революции его желудок приспособился к употреблению в пищу растительных продуктов в варёном и жареном виде. Всё это провоцировалось сменой образа жизни и многочисленными мутациями. Мы ведь постоянно мутируем — это основной механизм так называемой природной эволюции и касается всех биологических видов. Но при всём этом существует огромная разница между человеком современным и обычными животными, пусть даже и гуманоидными.
— Наш разум?
— Абсолютно верно! Эволюция естественная, при всей своей конечной эффективности, — вещь безумно расточительная. Мириады существ погибают ради маленького шашка вперёд. И по нашему убеждению, именно человек разумный, Homo Sapiens, способен взять в собственные руки её направление.
Сидевший рядом с Генсеком Абрамовский — научный руководитель ИСП (института системных проблем) — озадаченно встрепенулся.
— Начать изменять себя в корне? Не слишком ли опрометчиво? Не получим ли мы в итоге безумных мутантов?
— У нас имеется конкретная цель с определёнными параметрами. Не надо носиться с природой и её дарами, как с некоей бесконечно мудрой изначально структурой. Теория хаоса нам не поможет, хотя может подсказать пути продвижения. Вам любой грамотный биолог скажет, что эволюция на самом деле ужасающе безжалостна — она без сомнения убила мириады существ, которые проиграли эволюционные гонки. И каждый день продолжает уничтожать слабых и немощных. Разве перестали умирать дети от рака и других редких болезней? Люди не гибнут от собственных слабостей, прошитых в коре головного мозга? Психиатрические заболевания бьют всё новые рекорды. Медики хором кричат, что наша психика не готова ко всё более ускоряющемуся научно-техническому прогрессу.
Человек после определённого возраста не начинает стремительно стареть физически, хотя всё ещё бодр духом? То есть считать жутко непрактичный природный механизм какой-то незыблемой константой — это нормально, а разумные доводы учёных — делом опрометчивым? Да вы сами подумайте — даже по сути своей природная эволюция бесчеловечна! Так что бояться её научного аналога бессмысленно! Это значит поставить крест на всём нашем дальнейшем развитии.
— Пока звучит убедительно, — в глазах Машерова читалась странная задумчивость. А ведь Ильич упоминал не раз нечто подобное. Не дал ли он этим ребятам первый толчок? Или цитировал их учителей?
— Вот и нам следует уже сейчас начинать заниматься дальнейшей эволюцией именно современного нам человека. Понятно, что текущая наука на это пока неспособна. Но при скором развитии биологии и особенно генетики — это будет нам по силам.
— Возникает резонный вопрос — зачем?
— Я убеждён, что общество, основанное на абсолютно иных принципах, сможет создать только кардинально обновлённое человечество. Одна из ошибок коммунистов состоит в том, что мы льём свежее вино в старые и негодные меха.
— Получается, что даже ваши «коммунары» неспособны на глобальные преобразования?
— Отчасти да, — Станислав начал мерно вышагивать по кабинету, продолжая внимательно оглядывать всех и как бы согласовывая свои мысли с немедленной реакцией слушателей. — Но они тоже нужны. Коммунары начнут активно участвовать в строительстве протоформ, из которых в дальнейшем вырастут матричные структуры, которые понемногу опутают весь социум Земли. Их, в свою очередь, начнут потихоньку наполнять собой абсолютно новые индивидуумы следующего этапа человеческой эволюции. Те, кого наш программист обозвал сверхлюдьми. Человеки более совершенные физически и крепче психологически. Нынешние достижения самых лучших спортсменов Земли станут достоянием каждого члена общества.
— Подождите! — Машеров недоуменно поднял руки. — Разве экстраординарная физическая форма также важна для общества? То есть немощных в новый мир вы пускать категорически не собираетесь?
— Зачем они там? Какая польза от немощных обществу? Вот только не надо меня сейчас, пожалуйста, обвинять в евгенике и расизме! Я ведь говорю о следующем этапе эволюции. И этапе, жёстко контролируемом самим обществом. Наука в ближайшее столетие позволит играть с генетическими признаками человека, отсекая напрочь вредную наследственность. Подождите, никто не собирается вот так просто убирать из социума инвалидов и генетически наследственных больных. Просто им не дадут возможности передавать дальше плохие гены.
— Тут точно евгеникой попахивает, — нахмурился референт Генсека.
— Не путайте механические запреты с вмешательством в генетику будущего человека. Люди, ущемлённые природой, будут сами решать — производить ли дальше ломаное потомство или разрешить вмешательство учёных. И на этом тяжком пути будет немало ошибок, крови и страданий. НО всё равно намного меньше, если предоставить всё природной эволюции.
— Ну не знаю, — Машеров заерзал на стуле, лицо его закаменело. — Со стороны видится не так красиво.
Бородач вздохнул, покосившись на Станислава.
— Я тебе говорил, что так и будет. Они тебя ещё не раз ревизионистом назовут.
— Да хоть горшком, только в печь не клади! Но всё равно необходимо понимание того, что, плодя слабых, мы делаем следующий шаг к вымиранию человечества. Только очищать наш генетический код следует более человечно, на основе науки, а не насилия. Вот именно здесь и лежит разница между коммунистами и нацистами. Но делать это всё равно рано или поздно придётся. Если мы считаем себя передовым отрядом человечества. Революция, насколько я помню, также прошла не бескровно.
— Кажется, я начинаю вас понимать, — Генеральный невольно ссутулился, в глазах стало сумрачно. — Нельзя сделать омлет, не разбив яиц? Это плата за наш переход дальше?
