— Не хватает учителей необходимой квалификации. Но работа проводится.

— Я понимаю. Не всё сразу, но, по всем оценкам, для нивелирования ситуации необходимо ещё лет пятнадцать. Но мы не можем ждать! Рабочие и технические кадры нужны уже сейчас. Спрос на инженеров-электронщиков и программистов превышает наши возможности. А тут вы со своими планами по уменьшению рабочего дня и раннего выхода на пенсию! Мы категорически возражаем!

— А мы против вашего утилитарного подхода к системе распределения кадров. У нашего Совета министров внезапно не оказалось никаких планов по резкому повышению производительности труда, а также внедрению передовых методов работы.

— Вы палку не перегибайте, уважаемый!

Ведущий диспута из ЦК — молодой и амбициозный секретарь промышленного отдела Лигачёв — вытер платком лоб. Вот ему оказалось жарко. Не ожидал он такого горячего противостояния между Совмином, Госкомитетом и комиссией по реформе Академии наук.

— Товарищи, давайте вести дискуссию в рамках.

— Так они ничего не понимают! Все наши доводы основаны на проведённых исследованиях.

— Это вы не понимаете! — зам Предсовмина невежливо прервал представителя Академии медицинских наук. — После вашей реформы полетят к чёрту все наши планы.

— Тогда убавьте темп! Вы уверены, что все эти заводы и дороги так остро нужны людям?

— Они прежде всего нужны народному хозяйству?

— Вы сначала спросите трудящихся, что они выберут — несколько дополнительных свободных часов и дней отпуска для себя или лишнюю рубашку, или кусок колбасы?

— Материальное важнее, потому что существенно.

— Молодой человек, какой же вы отсталый. Нет ничего важнее личной свободы и времени для общения. Мы для того и создали первую в мире социалистическую державу!

— Хорошо, тогда посмотрите эти цифры. Откуда предприятия возьмут средства на новых работников? Ведь есть невероятно сложные производства — образование, медицина.

— Очень многое можно сэкономить при правильном подходе к управлению. Вы, видимо, не читали наши недавние исследования. Мы там показали, что введением некоторых методов очень просто увеличить производительность труда минимум на 15 процентов.

— Что хорошо японцу, не годится нам.

— Почему же. Практика «иди и смотри», которую продемонстрировала нам корпорация «Тойота», оказалась внезапно крайне эффективной и на их заводах, работающих на Дальнем Востоке.

— Ну это… — референт из Совмина замялся. О гемба-менеджменте он слышал мало.

— Видите, вы отвергаете, не проверив. Наш же институт создал на его основе советскую программу.

— И каковы итоги? — секретарь из ЦК проявил живой интерес.

— Вот брошюра, где изложены итоги её внедрения в Белорусско-Прибалтийском районе.

Лигачёв быстро просмотрел страницы и неожиданно присвистнул:

— Семнадцать процентов. Буквально на ровном месте.

Пришла пора занервничать представителям правительства.

— И это не крайний показатель. Они нашли избытки рабочих ресурсов практически на каждом предприятии. Там, на предпоследней странице, — руководитель НИИ автоматизации промышленного управления указал пальцем. — Вот вам и резервы.

Седовласый академик добил совминовцев.

— Наши исследовательские институты к тому же не раз указывали на факты излишних капитальных вложений. Министерствам выгодно отчитываться за них как за рост. Но по факту это ничто иное, как омертвение оборотных средств.

— Ну и термин у вас, Николай Александрович, — недовольно нахмурился Лигачёв. Он сам выходец из промышленной области, несколько лет руководил Уральским экономическим районом.

— А как ещё прикажете называть натуральное закапывание огромных ресурсов? Сроки строительства из-за непродуманных решений часто срываются, эти финансы не приносят никакой пользы стране и фактически тормозят развитие народного хозяйства.

— Но строить же нам всё равно необходимо!

— Не спорю. Но нужно чётко понимать, сколько и где. Зачем хапать лишние ресурсы, если не можешь их использовать? Эту нехорошую тенденцию мы уловили ещё четыре года назад. Предупреждали Центральный комитет и Совмин. А воз и нынче там!

Вопрос на самом деле важный, и Лигачёв принял правильное решение:

— По этому поводу, товарищи, мы соберёмся отдельно. Мне уже неоднократно писали о затянутых «стройках века». Одни огромные каналы по переброске воды в Среднюю Азию чего стоят. Отличный пример непроработанности планов. Как вы все знаете, Центральный комитет недавно принял решение о заморозке строительства.

— Хорошо.

— Пришлите мне на днях, Николай Александрович, выводы вашей комиссии, а мне будет интересно узнать мнение Совета министров.

— Договорились, Егор Кузьмич.

Машеров внимательно слушал обе стороны. Ему также импонировала манера нового секретаря разобраться в проблеме, а не прятать её в чулан. И откуда в Леониде Ильиче была такая чуйка на кадры? Пожалуй, пора двигать секретаря ЦК в Политбюро. Даже после проведённой реформы КПСС и смены Конституции роль этого партийного органа ещё очень велика. Но что интересно: поднятые дискуссией темы оказались не менее важны, чем сама предстоящая трудовая реформа. И что самое важное — это намечающееся противостояние науки и технократии. Немыслимое в прежней реальности. И пока Пётр Миронович не видел, каким образом выбраться из кризиса. А ведь он может в ближайшие годы подорвать развитие страны. И так темы упали, проявились противоречия. Вот и в СЭВ не всё ладно. А все корни у нас, в Советском Союзе.

Началось же всё даже не вчера. Первое, что сделали большевики — изменили закон, действовавший при Николае II. Теперь трудиться надо лишь восемь часов. Выходной, согласно декрету Совета народных комиссаров, вышедшему в октябре 1917 года, оставался лишь один — воскресенье. В январе 1929 года власти решили облегчить жизнь пролетариям: согласно новому постановлению, предприятия должны постепенно перейти на семичасовой график. В августе последовало очередное нововведение: пятидневная рабочая неделя. Она сильно отличалась от ставшей позже привычной. Принцип взяли иной: сначала шли четыре рабочих дня подряд, затем пятый — выходной. Но к 1940-му из-за неудобства такого графика шестидневку с отдыхом в воскресенье вернули — вместе с восемью рабочими часами в сутки.

На время войны такой график сохранить, конечно же, не удалось: указом ввели обязательные сверхурочные работы от одного до трёх часов в день и отменили все отпуска. Отменили эти военные меры практически сразу же после Победы — 30 июня 1945 года. Привычная нам пятидневная рабочая неделя и два выходных появились лишь в 1967 году. Но что интересно — изначально у товарища Сталина имелось совсем другое представление о том, как должна строиться жизнь советских граждан. Его старые идеи назрели и перезрели.

Тезис Иосифа Сталина о необходимости сокращения рабочего дня «по крайней мере до шести, а потом и до пяти часов» изложен в его работе «Экономические проблемы социализма в СССР» и прозвучал на XIX съезде КПСС в 1952 году. Эта идея не являлась просто предложением о сокращении рабочего времени, а составляла часть комплексной программы перехода к коммунизму и всестороннего развития личности советского человека. О своих идеях отец народов рассказал позднее в сборнике своих статей «Экономические проблемы социализма в СССР», который вышел за год до смерти лидера Союза. В книге Сталин доказывал: трудовой день надо сократить до пяти часов. Но почему он считал, что это необходимо? Думал он совсем не о том, что советским рабочим надо больше отдыхать. Зодчий коммунизма считал, что людям жизненно необходимо физически и умственно развиваться, иными словами — учиться постоянно, а не только в юности.

Зачем? По мнению Сталина, советский гражданин не должен всю жизнь быть прикованным к одному рабочему месту. Ему нужна возможность выбрать и освоить новую профессию, для чего требуется больше свободного времени. Для этого глава государства собирался ввести общеобязательное политехническое обучение. Он уверен: без таких изменений от социализма к коммунизму не перейти. Вождь также считал, что вместе со свободным от работы временем люди получат возможность повышать свой культурный уровень, что тоже немаловажно для создания принципиально нового общества.