– Наша новоиспеченная пара, – разлился рядом с нами протяжный девичий голос.

Я моргнула, пытаясь понять, как они оказались возле нас так быстро. Или я слишком долго смотрела на его губы?

Когда до мозга наконец дошло, что именно было сказано, я торопливо надавила ладонями на грудь Давида и отстранилась, разорвав объятие.

– Мы не… – начала я, но договорить не успела.

– Мы не заметили вас, – перебил меня Давид, не давая сказать, что мы не пара.

Не знаю, как я выглядела со стороны, но отчетливо ощущала, как мои глаза норовят выкатиться из орбит.

Карие, цвета зыбучих песков, глаза Тимы сверлили меня, словно норовя утащить за собой в пучину. Он нахмурился, перевел взгляд на руку Давида, которая лежала у меня на талии, и уголок его губ заметно дернулся, складываясь в хитрую, почти вызывающую улыбку.

– Вы с какой-то целью подошли? – спокойным, но вежливо-холодным тоном спросил Давид.

– Ну конечно, – слишком громко отозвалась Мира, и фальшь звенела в каждом ее слове. – Тима хотел вам кое-что сказать.

Но Лисовский молчал. Он продолжал смотреть на меня, не отводя взгляда, будто решаясь на что-то. Мира незаметно ткнула его локтем в ребра, и он, словно очнувшись, поднял подбородок.

– У меня родители завтра уезжают загород отмечать годовщину, так что квартира будет полностью в моем распоряжении, – произнес он, делая небольшую паузу. – Приглашаю вас двоих, – он выделил последнее слово специально, – ко мне домой. Народу будет немного. Посидим, поедим пиццу, поболтаем, поиграем в приставку.

– Мы приедем, – уверенно сказал Давид.

– Я не смогу, – одновременно с ним произнесла я, и мы синхронно повернулись друг к другу.

Он подмигнул, притянул меня чуть ближе, будто между нами давно существовало негласное соглашение, и уже громче, развернувшись к Тиме и Мире, повторил:

– Мы придем. Пришлите, пожалуйста, адрес.

Мира тут же подошла к Давиду, ловко выхватила у него телефон и принялась что-то быстро набирать. Я была уверена на сто тысяч процентов, что она не упустит возможности записать ему свой номер. И, честно говоря, мне было все равно. Гораздо больше тревожило другое: я совершенно не понимала, какую игру затеял Давид и почему в ней фигурировала я.

Я отошла в сторонку, посматривая на часы и понимая, что время, которое хотела провести одна на льду, уже безвозвратно прошло. Оставалась слабая надежда, что хотя бы не опоздаю на тренировку.

– С каждым днем все интереснее, – раздался за моим плечом голос Тимы. – Новенький у нас просто кладоискатель. Нашел спрятанный алмаз. Такими темпами ты точно перестанешь быть тенью.

Я уже собиралась ему ответить, но рядом со мной снова появился Давид, и выражение лица Тимы изменилось на глазах: ухмылка исчезла, уступив место напряжению и какой-то колючей настороженности.

– Мы уже опаздываем, – тихо сказал Давид, слегка коснувшись моей руки.

– Конечно-конечно. – Мира тут же возникла рядом с Лисовским, взяла его под руку и потянула за собой. – Мы и так отняли слишком много времени у наших голубков.

Она улыбалась так натянуто, что казалось: еще немного, и у нее сведет скулы от старания удерживать эту искусственную, приторную улыбку. Ребята ушли первыми и, к счастью, в противоположную от нас сторону. Но стоило им отойти достаточно далеко, как я быстро отстранилась от Давида, позволяя наконец вылететь тем словам, которые рвались с языка последние несколько минут:

– Что ты, блин, задумал!? Я не хочу идти, да и не смогу! У меня завтра с утра тренировка! – С каждым словом мой голос поднимался все выше.

– Прости, – с сожалением произнес Давид, но я по-прежнему не разделяла его спокойствия. – Я просто подумал, что если мы придем туда как пара, то от нас отстанут.

– Что? – выдохнула я, уже окончательно перестав понимать логику этого парня.

– Ты сама сказала, что ходят слухи, будто мы встречаемся. Если этот слух превратить в факт, то о нас перестанут говорить. И заодно ко мне перестанут липнуть девчонки.

– С чего ты решил, что это вообще сработает?

Давид снова подошел ко мне, предложил локоть так естественно, будто мы и правда привыкли ходить вот так, рядом. И я приняла его руку.

– Обычно сплетни так и работают, – продолжил он, чуть наклоняясь, чтобы видеть мое лицо. – Пока они не подтверждены, люди обожают их обсуждать, строить версии, спорить. Но как только одна из этих версий становится правдой – интерес исчезает. Люди просто переключаются на следующий слух.

Он улыбнулся чуть увереннее.

– Вот мы и заберем у них этот интерес.

– Мне все это не нравится, – сказала я прямо, даже не пытаясь смягчить тон. – Я собиралась в этом году посвятить себя тренировкам и учебе, а никак не походам по домам одноклассников и фиктивным отношениям. И, честно говоря, никогда не думала, что скажу подобное, но… мне нравилось быть тенью, – выдала я на одном дыхании и только после этого смогла нормально вдохнуть.

Быть тенью неплохо, мне не нравилось лишь то, что меня так называют. Это как понимать, что ты умный или профи в играх, а тебя бы назвали заучкой или задротом. Неприятненько…

Мы молчали всю дорогу до спортивной школы. Давид шел рядом и, казалось, обдумывал каждое мое слово, а я в это время пыталась понять, в какой именно момент свернула не туда. Надо было просто вежливо отказать ему садиться со мной за одну парту, и сейчас я спокойно бы шла в раздевалку, не переживая из-за чужих идей и непрошеных планов.

Будто почувствовав, что я думаю именно о нем, Давид тихо произнес:

– Прости, что пообещал им прийти, не посоветовавшись с тобой. Если ты правда не хочешь и не можешь, я пойму. Схожу один. Скажу, что ты не смогла. – Голос Давида звучал ровно, но выдал его один жест: он тер указательный палец большим так, будто пытался унять нервозность. – Но все же… думаю, мой план сработает, только если мы появимся там вместе.

Он слегка повернул голову ко мне.

– И я обещаю: больше никуда тебя втягивать без твоего желания не буду.

Я выдохнула и посмотрела вперед, туда, где уже виднелись стены спортивной школы.

Боже… надеюсь, я об этом не пожалею.

– Хорошо, я пойду, но ненадолго.

Стоило мне произнести эти слова, как руки Давида обвили мою талию, и он неожиданно поднял меня, словно я весила пару килограммов. В следующую секунду мы уже кружили, и легкий ветер играл моими волосами, запутывая их так же, как путались мысли в моей голове.

– Ты лу-у-учша-а-а-я! – протянул он так искренне, что я не знала, смеяться мне или закрыть лицо руками от смущения.

Когда он наконец опустил меня на землю, я увидела перед собой его улыбку – широкую и довольную, как у Чеширского Кота.

– Тогда я заберу тебя после тренировки. И как только захочешь уйти, провожу тебя домой. Идет?

Рука внезапно завибрировала, и я глянула на запястье. Сработал будильник на часах, который я обычно ставила за пятнадцать минут до начала общей тренировки, чтобы успеть отдохнуть. Черт, я опаздываю!

– Идет! – бросила я, убегая. – До завтра!

Не глядя назад, я махнула рукой, сбегая с горки прямо к главному входу в спортивную школу.

– Я позвоню! – услышала напоследок, прежде чем дверь захлопнулась за мной.

– Кольцова, не спать! – Голос тренера разнесся под сводами арены так резко, что звук буквально ударил в уши. Я вздрогнула, едва успев поднять голову.

Шайба с глухим щелчком угодила мне прямо в крюк[1] клюшки, и я почувствовала, как под перчатками дрогнули пальцы: Аркадий Николаевич не даст мне ни секунды на раскачку.

Часть хоккейной клюшки, используемая для контакта с шайбой.

– Левый край, работаем! – гаркнул он. – Живее, не спим!

Я развернула корпус в сторону борта, оттолкнулась коньком и рванула вперед. Лед отвечал звонким скольжением, впитывая каждое мое движение. Злата уже метнулась мне наперерез, намереваясь оборвать атаку в самом начале. Отлично, только этого мне и не хватало.