Веденский слушал, не перебивая. Он вообще умел слушать. Это хорошо.

— Я предлагаю заменить легкие спасателя механическим устройством, — говорил я. — Резиновый мешок, который сжимается руками. Воздух из мешка идет через ту же трубку в легкие пациента. Врач не устает, не заражается, и может даже обслужить несколько пациентов по очереди, просто переставляя трубку.

Веденский наклонил голову.

— А давление? Руками можно создать давление гораздо выше, чем легкими. Можно повредить альвеолы.

— Я знаю. Поэтому в конструкции предусмотрен предохранительный клапан, который стравливает излишек. И тренажер для обучения. Водяной манометр, имитация сопротивления грудной клетки. Врач тренируется на тренажере, пока руки не запомнят правильное усилие.

Я объяснил в общих чертах, потом показал бумаги.

Веденский встал и прошелся по комнате. Четыре шага до окна, четыре обратно. Ординаторская тесная, особо не разгуляешься.

— Вадим Александрович, мысль замечательная… убирает обе главные проблемы: и усталость, и заражение. — Он остановился у окна. — Если вы хотите продолжать работать со мной, то я готов нести это дальше. Как и с трубкой. Доклад, статья, комиссия, что там еще понадобится. Но патент, привилегию на устройство, берите на себя. Как и на трубку. Деньги ваши, целиком.

— Борис Михайлович…

— Мое имя стоит на статье, потому что у вас нет диплома. Это вынужденный компромисс. Но присваивать себе ваши деньги я не стану. Это уже не компромисс, а воровство.

— Спасибо, — сказал я.

— Идемте к Александру Павловичу. Без него все равно ничего не двинется.

Мы пошли к Беликову.

— Приветствую вас еще раз, господа. Садитесь. Что-то очень важное, судя по вашим лицам?

Мы сели. Я коротко изложил идею. Механический дыхательный мешок вместо вдувания ртом. Предохранительный клапан для защиты от избыточного давления. Тренажер с водяным манометром для обучения. Показал бумаги.

Беликов слушал, подперев подбородок рукой. Когда я закончил, он помолчал, потом медленно кивнул.

— Мысль, безусловно, верная. И необходимая. Если метод будет применяться широко, а я надеюсь, что будет, то вдувание ртом через трубку станет первой помощью. На месте, сразу. А вот для длительной работы, в лазарете, в больнице, нужно именно это. Мешок.

Он замолчал, и по его лицу я понял, что сейчас будет «но».

— Но проталкивать это будет значительно сложнее, чем трубку. С трубкой все наглядно. Человек дует, пациент дышит. Просто. Понятно. Никакого механизма. А здесь вы предлагаете устройство с клапаном. Механизм. И механизм, который, если откажет, может убить пациента. Риск повредить легкие при ручном сжатии выше, чем при вдувании. Руки человека сильнее, чем его дыхание. Профессора, которые и без того едва приняли трубку, ухватятся за это обеими руками, извините за каламбур.

— За мешок? — вздохнул Веденский, сделав вид, что не понял.

— За аргумент об опасности, — усмехнулся Беликов. — Зандер первый скажет: вы хотите дать фельдшерам инструмент для убийства. И формально будет прав. Без предохранительного устройства это выглядит именно так.

— Есть клапан, — сказал я.

— Клапан может отказать. Засориться, заклинить. Вы это сами понимаете, иначе не придумали бы тренажер. Вадим Александрович, я не отговариваю. Я говорю, что нас ждет. Делать это, безусловно, надо. Вопрос в том, как подготовиться к неизбежной критике. Нужен рабочий образец. Нужны испытания. Нужна статистика. Нужно, чтобы десять, двадцать, тридцать фельдшеров прошли обучение и показали стабильный результат. Тогда у комиссии не останется аргументов. Хотя о чем это я… все равно останутся.

Из коридора послышались шаги и голоса.

Беликов повернулся к двери.

— Пришли. Забыл вам сказать о сегодняшних гостях. Пойдемте.

Он встал и вышел в коридор. Мы с Веденским вышли следом.

У ординаторской стояло пятеро. Один в форменной шинели военного ведомства. Возраст разный, от тридцати до пятидесяти с лишним. Они негромко переговаривались и замолчали, увидев Беликова.

— Господа, добрый день.

Вперед вышел плотный мужчина лет сорока пяти, с рыжеватыми бакенбардами и красным обветренным лицом.

— Доктор Прохоренко, Александровская больница. Мы к вам по поводу дыхательного метода. Мы с вами вчера разговаривали по телефону.

Беликов кивнул.

— Да, конечно. Но вас, если не ошибаюсь, должно было быть трое.

— Так и было. Но я рассказал коллегам, и вот… — Прохоренко развел руками.

Остальные представились. Земский врач из уезда, приехавший в Петербург по делам и узнавший о методе. Два врача из городских больниц. Военный хирург из Николаевского госпиталя.

Беликов выслушал каждого. Потом повернулся к нам.

— Борис Михайлович, вы сможете сегодня провести занятие по методу?

— Разумеется.

— Возьмите кого-нибудь из фельдшеров для демонстрации. Покажете прием на добровольце. Трубки у нас есть?

— Да, — сказал я.

— Хорошо. Борис Михайлович, проведите с господами практическое занятие. — Беликов повернулся ко мне. — А вас, Вадим Александрович, я прошу заняться другим делом.

Он отвел меня в сторону, к окну. Врачи тем временем проходили в ординаторскую вслед за Веденским.

— Вот что, — сказал Беликов. — Про мешок и тренажер мы говорили утром. Раз уж судьба подсказывает, начинайте сегодня. Берите Тимофея, идите с ним в город, купите все, что нужно для первого образца. Вот деньги.

Он достал из внутреннего кармана сюртука бумажник и отсчитал несколько ассигнаций.

— Здесь двадцать пять рублей. Если не хватит, скажите, добавлю. Постарайтесь к вечеру сделать хотя бы что-то работающее. Пусть грубое, пусть из подручных материалов, но чтобы можно было увидеть принцип.

— Сделаю, — сказал я, подумав, что как только пойдут выплаты, надо будет вернуть Беликову потраченное им. С зарплаты не получится — он не возьмет, уже разговор намеками был.

— Назовем это «дыхательный мешок», — добавил Беликов. — Просто и понятно.

Тимофея я нашел в мастерской. Трезвый, тьфу-тьфу.

— Тимофей, бросай все. Указание Беликова. Нужно твоя помощь. На весь день.

Он отложил напильник, вытер руки ветошью.

— Что делать будем, Вадим Александрович?

— Пойдем в город, купим кое-что. Потом вернемся сюда и будем мастерить. Объясню по дороге.

Он кивнул, снял фартук, надел пиджак. Мы вышли через задний двор, мимо дровяного сарая и конюшни, на Тверскую улицу.

По дороге я объяснил ему задачу. Что нужно сделать, из чего, какие размеры. Тимофей слушал, кивал, иногда переспрашивал. Мужик он был все-таки очень сообразительный.

Первым делом мы отправились в аптекарский магазин на Литейном. Большой, мрачноватый магазин с высокими потолками и длинным прилавком из темного дерева. За прилавком стоял приказчик в белом халате, за его спиной тянулись полки с банками, склянками и коробками.

Мне нужна была резиновая трубка для соединения мешка с дыхательной трубкой. Толстостенная, чтобы не перегибалась и не пережимала поток воздуха. Приказчик выложил на прилавок три вида. Я выбрал самую жесткую, с толщиной стенки в три миллиметра и внутренним диаметром десять.