Амин подошел к Зафире, понимая, что расстроил ее, взял ее руку и поднес к губам. Она улыбнулась и коснулась его лица. Может, для нее важны дети, а он со своими ценами на билеты! Она ждет внимания, его тепла и заботы. А он думает о масштабном – о бюджете на следующий квартал. Она – нежность, а он – бездушен.

– Что надо сделать? Идти в спальню?

– Амин, – захихикала девушка и тут же покраснела, – нет, к доктору.

– Зачем к доктору? Можно миновать этот этап? – Теперь улыбнулся он и потянул ее за собой. – В спальне больше вероятности исполнить твое желание.

– Амин…

Но он ее не слышал, тянул за собой, и Зафира легко поддавалась…

Утром она застала его в столовой: Амин разложил чертежи и стоял над ними, скрупулезно изучая.

– Доброе утро, любимый! – смущенно произнесла она и поцеловала его в губы. – Ты рано проснулся.

– Я вот думаю… Люблю цифры, могу легко рассчитать бюджет любого предприятия, но я мало что понимаю в траекториях полета.

Зафира даже остановилась, хотя уже направлялась на кухню.

– Зачем тебе это? На тебя работают тысячи людей, которые понимают.

Она скрылась в кухне, Амин оторвался от бумаг. Ему вообще это не надо! Дело не в траектории полета… Он поднял листок со схемой, а под ним лежал телефон, на экране которого они с Анной, счастливые, улыбались на камеру. Фотография трехлетней давности. Он не стер их с телефона и не удалил ее из всех социальных сетей. Она заблокировала его и была права. Он бы сам себя заблокировал.

Остались только эти фотографии и несколько видео. Амин впервые за долгое время открыл их. Нахлынули теплые воспоминания, которым нет места в нынешней жизни. Все кончено без возврата. Тогда почему за последние два дня он извел себя мыслями о ней? И что будет, когда они встретятся?

Анна еще раз взглянула на себя в зеркало и выдохнула. Ладошки вспотели. Она сглотнула и коснулась горла рукой, ее словно душили.

– Ты готова? – В комнату зашел Ричард, завязывая галстук.

Настал тот самый день, когда они сядут в самолет и спустя шестнадцать часов ступят на арабскую землю. Как она не хотела лететь! Не хотела видеть бежевые дома, слышать азан, вдыхать восточный воздух. Она хотела остаться дома, прижаться к сыну и ощущать спокойствие.

– Я готова. – Анна взглянула на чемодан, который ее ждал. Сегодня она складывала в него основное, то, что понадобится только в поездке. Ничего лишнего.

Девушка встала и взглянула на мужа: Ричард надел элегантный серый костюм. Она и сама выглядела достойно, под стать своему мужу – бледно-желтые брюки и в цвет к ним пиджак. Схватила сумочку с комода.

– Отец и мама уже приехали. – Ричард потянул чемодан за ручку. – Я вынесу чемодан, а ты иди за Даниэлем.

В отсутствие Ричарда и Анны за ребенком вызвались присмотреть бабушка и дедушка. За последние недели, пока родители проводили большую часть дня за работой, ребенок находился у них. Анна уже была спокойна за Даниэля и полностью доверяла его свекрови и свекру.

Она вошла в детскую и замерла: Даниэль сидел на полу и размазывал по нему крем. При виде матери он быстро нанес его себе на лицо.

– Вкусно пахнет.

– Господи, – прошептала Анна и подбежала к сыну. Она так и думала, когда перестала слышать шум из детской. Если ее ребенок молчал, это знак того, что он придумывал очередную пакость. Вот только бы Ричард не увидел, опять будет ругаться. – Ты же знаешь, что папа не любит, когда портят мебель и пол.

– Это твой крем, – не понял малыш. – Я возьму его с собой к бабушке.

– Нет, дорогой, не стоит этого делать. – Она подняла ребенка с пола и направилась в ванную, чтобы его умыть, и уже не думала о том, чтобы стереть крем с пола. Иначе Ричард начнет нервничать, они и так опаздывают.

В аэропорту они попрощались с Миленой и Джеком. Даниэль стоял рядом с бабушкой, и Анна крепко прижала ребенка к себе, присев на корточки.

– Веди себя хорошо, слушайся старших, не выкапывай Томаса и не сажай на его могилу цветы с бабушкиного подоконника. Она выращивала их не для этого. И не заходи на дедушкины клумбы. В последний раз мне пришлось покупать ему новые цветы, потому что старые ты все сорвал. Даниэль, они были очень редкими.

– Хорошо, мам, – буркнул мальчик и ощутил губы мамы на своей щеке.

Анна уже скучала, хотя сын еще стоял перед ней. Пока она прощалась с Джеком, к Даниэлю обратился Ричард.

– Не заставляй бабушку и дедушку нервничать, веди себя хорошо. – Он тоже поцеловал ребенка в щеку. – Что тебе привезти из Дубая?

– Машинку, – улыбнулся тот.

– Если будешь себя хорошо вести. – Рич погладил ребенка по голове и обратился к родителям: – Мы позвоним вам, как доберемся.

– Хорошо, сынок, будем ждать. – Милена обняла его. – Вы же зайдете в гости к Шараф аль-Динам? Какие вообще у вас планы? Сколько вы пробудете в Дубае?

Ричард взглянул на Анну, но та на него даже не смотрела. Она вообще стала очень замкнутой в последние дни. Явно нервничала, но ничего, поделом ей. Пусть узнает, что в Дубае о ней никто даже не вспоминал. Да и в принципе, пусть ее любовник тоже созерцает союз Арчеров.

– У меня есть кое-какие планы, поэтому, может, задержимся на неделю. Что касается гостей, то наверняка зайдем. Я передам от вас привет Вирджинии и Саиду, им будет приятно.

– И моим старым друзьям передай, – напомнил Джек.

Анна и Ричард оказались в главном терминале аэропорта Лос-Анджелеса. Сразу нахлынули воспоминания о том, как она была здесь с Амином, когда он занялся строительством терминала. Она помнила, как возвращалась домой из Дубая, разбитая, со слезами на глазах. Но отогнав эти воспоминания прочь, Анна приказала себя быть сильной и пройти это испытание. Она сможет! Пусть Ричард ходит куда хочет, она посетит лишь главное мероприятие, и на этом все! Дальше будет сидеть в своем номере и выходить только в ресторан при гостинице. Муж, кстати, намекнул ей на это.

Даже самолет, в который они вошли, напоминал о прошлом. Стюардессы в одинаковой униформе – красной юбке с черными вставками, белой блузке и в элегантном красном пиджаке – встретили приветливой улыбкой. Красный цвет – цвет компании Arabia Airlines. Пока терминал авиакомпании строился, самолеты парковали у главного. Экипажи сменяли один на другой. Всех тонкостей Анна не знала, но самолеты здесь не задерживались. Как только терминал будет достроен, бортов прибавится, но они уже будут летать между городами внутри Америки.

– Бизнес-класс, – произнес Ричард, когда стюардесса указала ему налево. Направо шли пассажиры в эконом. Анна осмотрелась – светлый салон самолета с подсветкой, на широких креслах лежали красные подушки и бежевые пледы, завязанные красными лентами, и дорожные наборы. На экранах впередистоящих кресел мелькало видео об авиакомпании и юбилее. Мужчина арабской внешности и в национальной одежде шел мимо кресел – это был Мухаммед Шараф аль-Дин. Дыхание Анны замерло. Она боялась увидеть на экране Амина. Не хотела этого, боялась, что ее муж снова не промолчит. От волнения ее кинуло в жар. Но Ричард принялся разговаривать со стюардессой, а видео сменилось, и на экране появился Саид. Он сидел за письменным столом явно на пресс-конференции. Анна вцепилась в подлокотники, понимая, что не может оторваться от экрана. Сердце забилось чаще. Боковым зрением девушка видела, что Ричард продолжает разговор. А на экране появился нынешний генеральный директор – Амин Шараф аль-Дин, и дыхание Анны остановилось. На видео он что-то серьезно вещал свите, стоящей рядом, и не замечал камер. В следующем видео ему пожимал руку сам дубайский правитель. В груди Анны все сжалось, а когда показали стройку в Лос-Анджелесе, она поняла, что по-прежнему испытывала острую боль.

Девушка перевела взгляд в окно, чтобы сконцентрироваться на чем-то другом. Она слышала болтовню Ричарда со стюардессой, которая ее ни капли не задевала. Напротив, она радовалась, что он ничего этого не видел. Анна закрыла глаза, даже боясь представить, что ее ждет, если уже в самолете ей плохо. А еще… Она подумала сейчас о сыне. В жизни ему придется летать самолетами, и возможно, его выбор падет на авиакомпанию Arabia Airlines. Он взойдет на борт этого красивого лайнера, даже не подозревая о том, что его отец – генеральный директор этой компании.