— Вместе со мной, — сказал я, удерживая её взгляд, когда она ахнула. Изогнула тело вперёд, напрягаясь, её глаза горели, как самое яркое пламя, которое когда-либо видел.

И тут она кончила, магия вырвалась из неё, как буря. Тело задрожало от силы оргазма. Моя сперма пропитала мою руку, когда она украла моё удовольствие и впитала его, баланс взаимности, который привёл её тело в гармонию сильнее, чем когда-либо видел у неё. Напряжённые линии её лица разгладились, когда я кончил, глядя в огонь её глаз. Сияние, которое всегда исходило от неё, стало ещё ярче, и, когда она потянулась ко мне, то выглядела как богиня. Её рука пахла её киской, когда она сняла повязку с моей шеи, с шоком глядя на свежезажившую розовую кожу.

Взгляд скользнул по остальным моим ранам, затем она перевела взгляд на ожоги на ногах, пока я смеялся. Поднеся её руку к моему рту, прижал её пальцы к своему языку, чтобы впервые ощутить вкус рая.

— Всё, что ты делаешь, прекрасно, Марго, — сказал я, пожимая плечами, когда она наклонилась вперёд, пытаясь понять силу магии, которую она хранила внутри себя. — Почему это должно быть иначе?

Она засмеялась и бросилась на меня. Она повалила меня на кровать, обняв так крепко, что я не смел пошевелиться. Хотя, казалось, она забыла, мы оба были обнажены ниже пояса. Её киска была так близко к моему члену, но я подавил вновь нарастающее желание.

Эта ведьма меня бы погубила, если бы не переспала со мной первой.

33

МАРГО

Моя кожа стала слишком чувствительной после горячего душа, смывшего всю кровь Вельзевула. Он настоял на том, чтобы мы переоделись и покинули Пятый Круг, желая попасть в следующий, прежде чем отправиться на ночлег. Я не осмелилась спросить, что его так тревожит, но у меня было неприятное подозрение, которое и так уже знала.

Воспоминание о бесчувственности Сатануса, когда Вельзевул умирал, было еще свежо в моей памяти, и я задавалась вопросом, что же там происходит. Помог мне переодеться, натянув брюки на ноги. Я хотела устоять, но теперь, когда он все видел, это казалось глупым. Покраснела, когда он встал, и усмехнулась, наблюдая, как его безупречное тело направляется к двери.

У него не было ни единого шрама, его тело было совершенно свободно от ран и каких-либо признаков того, что он был так тяжело ранен. Мои запястья были не без следов, кожа вокруг них была воспалена и раздражена от того, как оборвались веревки.

Взгляд Вельзевула скользнул по ним, в этом взгляде читался вопрос, на который я отказывалась отвечать. Воспоминания о том, как Амелия рассказывала ему о том, что меня связали, были смутными, но его взгляд был теплым и понимающим.

— Как? — спросил он, озвучивая вопрос, которого надеялась избежать. Признаться в своих чувствах, признать, что я больше не в ловушке своего бесчувственного цикла, — это было не то, к чему была готова.

— Это случилось, когда ты умирал, — призналась, поморщившись, потому что даже это казалось слишком близким к признанию. Я не знала, что делать с новыми чувствами, которые кружились внутри меня, с теплом, которое чувствовала каждый раз, когда он смотрел на меня.

Не знала, как со всем этим справиться.

Вельзевул кивнул, на его лице появилась понимающая улыбка.

— Я буду здесь, когда ты будешь готова впустить меня, певчая птичка, — сказал он, подойдя ближе и нежно прикоснувшись губами к моему лбу. Это согрело меня сильнее обычного, проникло в самое сердце и вызвало мурашки по коже.

Как я могла прожить свою жизнь, ни разу не почувствовав этого?

— Где моя коса? — спросил он, отступая назад и оглядывая комнату, словно пытаясь собрать все кусочки пазла. — Как ты меня сюда привела? Насколько помню, мы всё ещё были на пути между пропастями душ.

Я сглотнула, сжимая руки, и внимательно посмотрела на него. Не знала, как воспримет эту новость, и, честно говоря, она меня нервировала.

— Сатанус забрал твою косу, когда спасал тебя из пропасти, — сказала, поморщившись, когда его мышцы словно застыли на месте.

— Сатанус вытащил меня? — спросил он тихим голосом. Его тело было напряжённым, плечи высоко подняты, когда сокращал расстояние между нами. Обхватил мои щеки руками, пристально глядя на меня сверху вниз. — Он меня сюда тоже привел?

Я сглотнула, кивнув в знак согласия.

Его глаза содрогнулись и закрылись.

— Скажи, что нет, — сказал он умоляющим голосом. Его лоб коснулся моего, мольба в его глазах поразила меня в самое сердце. В то же самое место, где разорвал меня надвое. Я не могла вынести мысли о том, что стану причиной такого выражения на его лице, что бы он обо мне ни думал.

— Что нет? — спросила, улыбаясь ему и пытаясь сделать вид, что ничего не произошло.

Но достаточно знала о демонах, и Вельзевул предупредил меня достаточно, чтобы понять, что он имеет в виду. Я заключила сделку, и однажды буду обязана выполнить любые условия, которые выдвинет Сатанус. Однажды мне придется отдать ему все, что он захочет, в обмен на спасение жизни Вельзевула, и хотя это вызывало у меня тревогу, я не могла об этом жалеть.

Он стоял передо мной, целый и невредимый, и за это я была готова заплатить ту цену.

— Скажи мне, что не заключала с ним сделку, — сказал он, повышая голос. Его гнев был очевиден, но он не мог понять, почему я не готова к такому повороту событий. Не ради этого, но могла направить его в другое русло. Отвлечь его, чтобы не лгать дальше.

— Конечно, нет, — фыркнула, вырываясь из его объятий. — Кем ты меня считаешь? Глупой? Зачем мне заключать сделку с демоном ради человека, который видит во мне лишь очередную добычу?

Его лицо помрачнело, и поняла, что он осознал, что я, должно быть, подслушала, прежде чем он набросился на меня. На его лице не было и следа удивления, только смирение, которое, как он знал, приближался этот момент.

— Это было не то, что ты думаешь, — сказал, и мягкий тон его голоса лишь разжег мой гнев. Я по-прежнему была безмерно рада, что он выжил, но это не означало, что могла просто стереть боль, которую мне причинил.

Боль, которую никогда не хотела испытывать.

Теперь, когда с моих запястий сняли повязки, стало намного хуже. Эмоции захлестнули меня потоком, грозя унести в бурное море.

— Я не вижу, что могло бы быть иначе. Так лучше. Лучше услышу горькую правду, чем буду слушать твою красивую ложь хоть секунду, — резко ответила, направляясь к двери, чтобы отпустить его. Он сказал, что нам нужно перейти к следующему кругу, и я твердо намеревалась двигаться дальше. Может быть, и не знала, что происходит между ним и Сатанусом, но это не означало, что хотела задерживаться с архидемоном, который, в лучшем случае, вызывал у меня дискомфорт.

— Мефистофель любит собирать вещи, которые важны для других. Его любимые вещи — те, которые он крадет у других и запирает, чтобы их никогда больше не нашли. Как ты думаешь, что бы он сделал, если бы узнал, что я тебя люблю? — спросил он. Мои плечи опустились, когда я медленно повернулась к нему лицом, выдавив из себя небрежную улыбку, чтобы скрыть причиненную им боль.

Он не успел узнать. Не успел увидеть.

— Кто, черт возьми, такой Мефистофель? Звучит как какая-то проклятая болезнь богини, — выплюнула я, мой резкий смех показался странным даже мне самой. Это был не мой, этот горький, жестокий звук, вырвавшийся из моего горла.

— Он вполне мог бы им быть, насколько понимаю. Он правит в отсутствие Маммона. Он хотел забрать тебя, Марго. Я сказал ему, что ты ничто, чтобы скрыть правду, потому что если бы он знал… — он замолчал, обрушив на меня всю силу своего взгляда. — Если бы знал, что я влюблен в тебя, то позаботился бы о том, чтобы я больше никогда тебя не видел.

Замерла, разинув рот, глядя на него, на слова, которые никогда не хотела слышать.