Литмир - Электронная Библиотека

Рашид объявил, что после визита к антиквару они отправятся на пикник к принцессе Айрин, и Мирелла расцвела в предощущении новых необычных впечатлений.

Румынская принцесса устраивала пикник в честь годовщины смерти своего супруга. Это событие традиционно открывало светский сезон в Стамбуле. Рашид предложил Мирелле выбрать для нее наряд по случаю столь знаменательного события, но она отказалась. Однако ее собственный выбор не разочаровал Рашида.

Посетив лавку антиквара, где Мирелла обнаружила множество экзотических украшений, а Рашид оставил приличную сумму денег, они отправились на машине по живописной дороге, вьющейся по утопающему в зелени склону холма, к маленькой деревушке в бухте Босфора. Там они взошли на борт яхты, лакированные и металлические поверхности которой были надраены до зеркального блеска – было очевидно, что к приезду хозяина подготовились на совесть.

Едва Рашид с Миреллой уселись за столик, накрытый для них на корме, яхта тут же отчалила от берега. Провожать их в плавание вышло полдеревни, добросердечные жители долго махали им вслед. Паруса хлопали над головой у Миреллы, и этот сладостный звук напоминал ей детство, проведенное в родном Массачусетсе. Команда украсила яхту гирляндами цветов, которые наполнили воздух восхитительным ароматом.

– Хотелось бы мне, чтобы ты сейчас видела выражение своего лица, – улыбнулся Рашид. – Думаю, одна из причин, по которой мне хочется все время тебя удивлять, заключается в том, чтобы почаще видеть тебя такой. Но честно говоря, мы каждый год украшаем яхту в честь пикника, который устраивает принцесса. Цветы всегда разные, но «Азиз» неизменно оказывается одной из самых празднично оформленных яхт. Это своего рода традиция: мы отдаем дань памяти нашим предкам, которые по торжественным поводам обязательно украшали свои лодки и баркасы. Во времена наших бабушек и прабабушек суда в таких случаях драпировали шелком, а гребцов одевали в расшитые золотом и серебром костюмы.

– Это похоже на сказку, – потрясенно промолвила Мирелла.

– Я могу рассказать тебе кое-что, действительно похожее на сказку. Мой дед говорил, что твоя прабабушка, Кадин Рокселана, плавала по Босфору на ладье, драпированной голубым шелком, расшитым бриллиантами. Концы ткани свешивались через борт, их утяжеляли серебряные цепи, к которым были прикованы серебряные рыбы с алмазными глазами. Двадцать гребцов, одетых в серебряные ливреи, приводили ладью в движение. В лучах полуденного солнца казалось, что ее влечет в объятия господина косяк рыб, которым нет числа. Мой дед видел ее лишь однажды, будучи маленьким мальчиком. Его отец был любимым калифом султана. Султан потерял голову от Рокселаны настолько, что даровал ей это имя в честь жены Сулеймана Великолепного, которая правила в середине шестнадцатого века, когда Османская империя достигла своего расцвета. Ее прибытие было самым ярким событием в жизни деда: он видел, как ладья причалила, как Рокселана прошествовала по коврам, расстеленным по причалу, и пала ниц перед султаном. Ей позволили подняться и занять место рядом с ним, на низком пуфике возле его ног. Тогда дед и разглядел ее как следует. Его потрясли ее красота, великолепие одежд, благородство осанки. И с тех пор все красивое, что встречалось ему в жизни, он соотносил с красотой этой женщины.

Впервые с тех пор, как они встретились в «Клэридже», Рашид заговорил с ней о ее семье, и Мирелла с грустью призналась себе, что очень мало знает о своих предках. Она приняла решение как можно скорее позвонить Бриндли, а также продолжить чтение одной из архивных книг, которые привезла с собой.

Впрочем, Рашид тут же отвлек ее от этих мыслей, взяв за руку и отведя под затканный цветами балдахин.

– Все, кто приплывает на яхтах к «завтраку на траве», совершают паломничество к Эюпу. Ты знаешь что-нибудь о Эюпе?

– Только то, что это одно из самых сакральных мест мусульманского мира.

– Совершенно верно. Считается, что там погребен знаменосец пророка Мухаммеда, Эюп Энсари. Пьер Лоти, французский новеллист, влюбленный в Турцию, частенько сидел на этом холме в чайном домике и смотрел на Константинополь – тогда город назывался именно так. Пикник продолжается с полудня до полуночи, гости собираются у принцессы, а затем отправляются к Эюпу. Мне, как и Лоти, нравится вид, открывающийся оттуда на рассвете – по-моему, это очень романтично. Воды Золотого Рога в это время окрашены в самые нежные пастельные тона, а в прозрачное небо устремляются купола и башни минаретов, сверкающие в розовых лучах восходящего солнца.

– Похоже, ты любишь этот день?

– Да. Для меня это день воскресения из мертвых, день новых начинаний, день встречи со старыми друзьями, лучший день весны – день, когда я поклоняюсь святым мощам во имя пророка Мухаммеда и почитания ислама. Меня всегда глубоко трогает визит к Эюпу, и я надеюсь, что ты разделишь мое чувство. Подожди, скоро ты сама увидишь двор мечети с шишковатыми, чахлыми деревьями, целую колонию аистов, соседствующую со стоянкой пилигримов, торговцев, продающих религиозные безделушки. Когда во внутреннем дворике промелькнет белый тюрбан святого, над толпой пронесется восторженный вздох. Готов поспорить, что ты за всю жизнь не испытывала более сильного ощущения, чем то, которое ждет тебя после прогулки по холмам к знаменитой усыпальнице Эюпа. Мы будем пить чай и курить лучшие сорта «Ливанского золота», уносясь в наших мечтах к Аллаху. А затем нам предоставлен выбор: либо вернуться к Айрин по воде или на машине – ее дом уже будет освещен факелами и фонарями, и мы сможем танцевать или ужинать под бархатным пологом или под открытым небом, либо поехать домой. Давай примем решение позже, хорошо?

– Да. Давай поступим так, как нам захочется, – ответила Мирелла. Почему именно деньги предоставляют человеку такую свободу выбора? Почему она так долго отказывалась признать этот очевидный факт? Максим всю жизнь убеждал ее в обратном, но несколько дней, проведенных с Рашидом, избавили ее от этого заблуждения.

– Несомненно, у греков тоже есть кое-какие удачные идеи, – заметил Рашид, глядя на то, как один из матросов жарит кусочки осьминога на углях, тлеющих в жаровне прямо на палубе. Мирелла не слышала его, она не отрываясь смотрела на удаляющийся берег. Склон холма был облеплен покосившимися хижинами, посеревшими от непогоды и казавшимися заброшенными из-за закрытых ставней.

Ее внимание привлек предостерегающий гудок огромного парусного корабля, корпус которого был задрапирован красной тканью с турецкой символикой – звезда и полумесяц, – вышитой золотом. Вскоре он поравнялся с «Азизом». Рашид поднялся со стула и помахал собравшимся у борта, громко выкрикивающим его имя. Из-за корабля выскочил маленький каик, и на его борту появился какой-то человек. Рашид улыбнулся ему, а потом объяснил Мирелле:

– Это мой давний друг, а его судно – самое быстроходное в Турции в своем классе. С ним его жена и две его любовницы. Уверен, они тебе понравятся. Они очень милы, но слишком озабочены тем, чтобы не отставать от моды.

Рашид приказал капитану прибавить ходу и вырваться вперед. Тот пытался возразить, что судно празднично украшено и поэтому едва ли сможет развить большую скорость. Однако Рашид настоял на своем, и вскоре «Азиз» оставил далеко позади всех своих конкурентов.

Двухэтажный деревянный особняк принцессы Айрин, фасад которого поблек под натиском просоленных ветров, производил впечатление воплощенной с размахом, но в условиях скудных материальных затрат декадентской фантазии. Вытянутое вдоль берега здание поражало обилием архитектурных излишеств, множество причалов, возле которых толпились суда, вызвало у Миреллы ассоциацию с Венецией.

Со всех сторон дом окружал необъятных размеров сад, пышно цветущие экзотические деревья отражались в воде, делая жилище принцессы похожим на старинный замок обнищавшего рыцаря, неведомо каким образом оказавшегося посреди Эдема.

«Азиз» подлетел к причалу на всех парусах и замер возле каменного парапета. Мирелла успела испугаться стремительности, с какой это произошло, но капитан и его команда в очередной раз продемонстрировали свое высочайшее мастерство.

52
{"b":"97191","o":1}