Вижу я себя в её спальне, стоя́щую на подоконнике с горой тряпок и тазиком с мыльной водой.
Рядом сама свекровь, в руках она держит деревянную табуретку. Замахивается и бьёт меня по ногам… Я даже вскрикиваю во сне, так мне больно в этот момент становится.
Мой рот открывается в немом крике, в глазах слезы. Ноги скользят, я теряю равновесие и вываливаюсь в открытое окно… Голова и плечи уже снаружи... Руками я отчаянно пытаюсь схватиться за раму, удержаться любой ценой... Всё бессмысленно – ещё мгновение, и я полечу с пятнадцатого этажа… Но в этот момент случается что-то странное: мощным порывом ветра меня заталкивает обратно на подоконник, к тазику с мыльной водой.
Я вижу, как вытягивается в ужасе лицо свекрови. Как я неспешно спускаюсь с окна, и в глазах у меня лютый холод. Делаю шаг к застывшей с табуреткой в руках свекрови, выхватываю у неё орудие несостоявшегося убийства, что-то говорю. Женщина бледнеет еще больше, а я наотмашь бью ее по лицу…
Замахиваюсь и швыряю табуретку в зеркало над туалетным столиком, за которым свекровь наводит красоту. Несколько секунд с удовольствием слежу за осыпающимися на пол зеркальными крошками, затем выхожу из комнаты. Дверь за мной закрывается, а свекровь сползает на пол и сидит со стеклянными глазами, прижимая ухоженную пухлую руку к багровой щеке…
— Аполлинария… Аполлинария! — выдернул меня из сновидения нежный голосок. С трудом разлепив глаза, я ошалело уставилась на стоя́щую у кровати девушку со стопкой одежды в руках.
— Я Аполлинария, — согласилась, рассматривая хорошенькую, невысокую и румяную блондиночку.
В ответ она весело фыркнула и села на край кровати. Сгрузила на покрывало одежду и вздохнула:
— Мне сказали принести тебе чистое платье. Ты опять по газонам ползала, да? — Она кивнула на мой покрытый зелёными пятнами подол. — Что тебя так привлекает в том углу сада, а?
— Понятия не имею, — призналась я. — Но вот знаешь, тянет меня по газону поползать, просто сил никаких нет. Особенно в том углу сада! Если не поползаю, то чувствую такую неприязнь к миру, что аж кушать не могу!
— Всё шутишь! — осуждающе нахмурила брови девушка. — Ну ничего, завтра пойдёшь на смотрины, выберет тебя какой-нибудь дракон для себя и забудешь, как шутить!
С этими словами девушка встала и молча вышла из комнаты. А я осталась хлопать глазами, пытаясь понять, как это меня «выберет для себя дракон»?!
9
После короткого замешательства я подлетела на кровати и бросилась к двери. Выскочила в коридор как раз вовремя – блондиночка ещё была там.
— Подожди! — завопила я. — Не уходи, останься!
Девушка замедлила шаг и неуверенно обернулась.
— Зачем?
— Поговори со мной, а? А то мне здесь ужасно скучно и… Плохо мне: голова болит, живот ноет. В общем, нервничаю до ужаса из-за завтрашних смотрин, — начала я жаловаться в надежде, что девчонка вернётся, и я смогу вытащить из неё хоть немного информации.
— Ну… Не знаю… — замялась блондинка, настороженно глядя на меня.
— Пойдём! — Я, как была босиком, добежала до неё, схватила за руку и потащила за собой.
На ходу продолжила заговаривать ей зубы:
— Знаешь, я ещё и головой сильно ударилась, поэтому оказалась в лазарете! Память потеряла, половину своей жизни не помню. Я даже забыла твою фамилию, Камилла! — протараторила и осеклась – почему Камилла?! Только имя уже слетело с языка, и обратно его было не затолкать…
Но блондинка в ответ только вздохнула.
— Аполлинария, ты вообще ничьи фамилии не помнишь! Меня удивляет, что ты хотя бы моё имя знаешь…
— Ну что ты, я всех в нашем классе знаю: Камилла, Тереза, Женезин… — начала я перечислять невесть откуда всплывшие в голове имена. Это что, память тела или что-то подобное проснулась?
— Удивительно… — пробормотала Камилла. — Я думала, мы тебе неинтересны, Аполлинария. Ты полгода в пансионе и ни с кем почти не общаешься всё это время. Всё в сторонке, в сторонке… Только шутишь так… недобро и огрызаешься на учителей…
— Знаешь, у меня была очень непростая жизнь до пансиона. Так что эти полгода шёл адаптационный период. Но теперь всё в порядке. Так как твоя фамилия? — Я втолкнула свою жертву в комнату и захлопнула дверь.
— Славенская.
— Красивая! — искренне похвалила я, вспомнив достопочтенную Доротею Шпрехен… чего-то там и директрису, чью фамилию я даже под страхом смертной казни не выговорю.
— Да, мне тоже нравится. Но твоя всё равно лучше – Милославич!
Ах, Камилла, ты прелесть. Мне даже пытать тебя не пришлось, чтобы узнать свои паспортные данные. Надеюсь, дальше у нас тоже всё пойдёт самым лучшим образом.
— Садись. — Я подтолкнула девушку к кровати, сама устроилась рядом. — Расскажи, как проходят смотрины? Ты уже была на них? Это страшно? Больно? Опасно?
— Была в прошлом году, — Камилла сначала согласно покивала головой, потом отрицательно покрутила. — Нет, конечно. Смотрины – это не больно и не опасно, ты что?! Хотя да, страшновато и…
Девчонка отвела глаза в сторону и закусила губу. Щёки порозовели, и она выпалила:
— И обидно, когда тебя никто не выбрал. Даже тот дракон, на которого указал Артефакт, все смотрины тебя игнорировал! — И часто заморгала, явно борясь со слезами.
— Он тебе понравился, да? — спросила я сочувственно и взяла её за пухлую ладошку с нежной, очень мягкой кожей. — Расскажи, как всё было? Кто он? И почему не смотрел на тебя, если артефакт показал?
— Я не знаю, почему… Но…
— Как его имя?
— Варнар, а фамилию и статус не знаю, это нам не говорят. У него синие глаза. Яркие, словно красное золото, волосы и он такой… Такой… — Камилла не сдержалась и всхлипнула. Я ободряюще пожала её ладонь.
— Расскажи мне всё. С самого начала. Как ты очутилась в этом месте? У тебя есть родители?
Она грустно покрутила головой:
— Нет, конечно, я сирота, как и все здесь. В «Школу Драконьих жён» попала пять лет назад…
— Школу... Чего? — переспросила я.
— Это мы с девочками так называем пансион между собой, — призналась Камилла со смешком и начала рассказ...
Через полтора часа, когда Камилла, выговорившись и от души поплакав у меня на плече, ушла, я перебралась в кресло возле окна. Глядя на идеальный, словно нарисованный компьютерной программой, парк, начала раскладывать в голове полученную информацию.
Итак, новостей было много, одна хорошая, остальные так себе.
Во-первых, место, где я очутилась, официально называлось «Волдаррский Королевский Пансион для девочек-сирот «Ласточка». Располагалось оно где-то на окраине королевства под названием, соответственно, Волдарр. Пансион находился под личным патронажем королевы Лукрелии и пользовался хорошей репутацией.
На этом хорошие новости заканчивались, начинались «так себе новости».
Во-вторых, мир, куда меня забросило, был магическим. И обращение «господин дракон» – это не фигура речи. Это, блин-малина, обращение к настоящему, всамделишному, покрывающемуся чешуёй и плюющему огнём дракону в человеческой ипостаси!
То есть, блондин, притащивший меня в лазарет – это он самый, дракон…
Третье… Пансион «Ласточка» был закрытым и охранялся получше, чем наши земные Хранилище церкви Мормонов в Гранитной горе или Федеральный резервный банк США. Зайти сюда можно было только после миллиона проверок на отсутствие любого вида оружия, артефактов, усилителей или поглотителей магии и амулетов.
Ещё гостей проверяли на наличие проклятий, некоторых видов кровных клятв и недобрых помыслов относительно обитателей пансиона. Проносить на территорию фамильяров было также строго запрещено. Соответственно, обитательницы пансиона за территорию тоже практически не выходили...
Почему такие строгости? На этот вопрос Камилла ответить не смогла. Предположила только, что из-за Артефакта… И здесь у нас начинается в-четвёртых…
Ежегодно в пансионе проводились смотрины для драконов этого и сопредельных миров, ищущих себе жену. Любой чешуйчатый, решивший, что ему пришло время стать семейным челов… пресмыкающимся, приезжал в пансион и озвучивал своё желание перед неким Артефактом.
