— Посмотрим, может, и попробую. Но, если вам не удастся ничего принести, то не страшно. На всякий случай, яблоки я не буду сейчас есть. Да, лучше приберегу на завтра. Спасибо, девочки, вы чудесные, — еще раз от души поблагодарила я. Отдала платок, в котором мне принесли волшебный гамбургер, и две девичьих фигурки скрылись за кустами.

Я проводила их сожалеющим взглядом – эх, еще бы поболтать! Потом села на подоконнике поудобнее, вытянула ноги. Прикрыла глаза и приготовилась наслаждаться сытостью, свежим воздухом и долетающим откуда-то ароматом свежескошенной травы.

Жаль, долгого релакса не получилось. Рядом с решеткой прозвучал голос, заставивший меня вздрогнуть и мигом убивший все благодушие момента.

— Значит, снова нарушаешь правила, Аполлинария Милославич? Похоже, тебя мало наказали?

21

— Боже, какая неожиданность, — процедила я, сделав самое кислое лицо, на которое была способна. — Давно не виделись, господин дракон. Что вы здесь делаете, в наших краях? Неужели грибы собираете? Или по ягоды на ночь глядя отправились?

Послышался смешок, и из собравшихся под деревьями сумерек выступила высокая широкоплечая фигура.

Мужчина сделал несколько неспешных шагов и остановился возле моего окна. В этот раз он был одет в простую тёмную рубашку и заправленные в сапоги брюки. Руки сложил на широкой груди и уставился на меня со строгим, почти начальственным видом. Но… Возможно, мне показалось, только в глубине его тёмно-голубых глаз резвились насмешливые бесенята.

— Так что вы здесь забыли, гражданин дракон? Решили проверить, насколько прочны решётки на окнах потенциальных преступниц? Так я сразу скажу – ни в чём не виновата!

Вместо ответа он скользнул взглядом по крошкам от булки и яблокам на подоконнике. Смешливые искры в глазах вспыхнули ярче. Мужчина шагнул вперёд и, прежде чем я успела сообразить, что происходит, сильными руками ухватился за оконную решётку. Лёгким движением подтянулся и уселся на выступающий наружу каменный подоконник. Теперь мы оказались лицом к лицу, разделённые лишь железными прутьями.

От неожиданности я отпрянула к стене, сердце заколотилось как сумасшедшее. Он был так близко, что я могла разглядеть каждую морщинку на его лице. Хотя морщин-то как раз не было. Зато имелись резкие, будто высеченные из камня, скулы, прямой идеально очерченный нос, тёмные, контрастные волосам, брови и невероятно пушистые ресницы, оттенявшие яркую голубизну глаз. И губы… Губы, которые сейчас были тронуты весьма язвительной улыбочкой.

Красивый, зараза! А у меня синяк на половину щеки, рот царевны-лягушки и глаза чёрно-белые, как шахматная доска! Как тут комплекс неполноценности не проснётся?!

Я мысленно признала факт, что он красив как бог, а я – как подмастерье демона. Поэтому нахмурилась и спросила, стараясь, чтобы мой голос звучал внушительно:

— Что вам нужно? Решили поиздеваться над невинной узницей? Или просто негде переночевать?

— Услышал о твоём наказании, — произнёс он, игнорируя мои колкости. Его голос потерял первоначальную язвительность, в нём появились какие-то новые, бархатные нотки. — Решил узнать, как ты поживаешь в своих апартаментах. Все ли условия созданы для комфортного содержания?

— О, обстановка просто роскошная! — фыркнула я. — Прямо как в королевском дворце, только с более интересными видами из окна.

Он рассмеялся, и его рука вдруг скользнула между прутьев решётки. Теплые пальцы обняли мой подбородок, потянули вверх, и мужчина негромко присвистнул:

— Так ты, и правда, подралась, Аполлинария? И почему тебе так плохо залечили синяк? Ужас, а не лицо…

Я дёрнула головой, вырываясь из его пальцев, – нечего рассматривать мою «красоту»! И комментировать тоже не обязательно!

— Если вы так прониклись состраданием ко мне, могли бы прийти с корзинкой еды, — брякнула со злости.

— Так я и пришёл. Но, похоже, опоздал с помощью и тебя уже накормили. Твои друзья? — Он кивнул в сторону, куда ушли Камилла с Женезин.

— Сердобольные прохожие, — буркнула я, стараясь выглядеть беззаботной. — Сжалились над сиротой.

— Прохожие… — протянул он, продолжая исследовать цепким взглядом моё лицо. — Как зовут этих добрых людей? У тебя в пансионе есть такие отзывчивые подруги? Как давно вы дружите? Кто ещё входит в ваш тесный кружок?

Вопросы посыпались один за другим, подозрительно настойчивые. От такого внезапного интереса внутри меня загорелась тревожная лампочка: а это точно простая вежливость и рядовое любопытство?

В памяти с пугающей чёткостью всплыли слова лекаря: «Пансион полон драконов... Выслеживают и вынюхивают... Скоро тебя арестуют». Сердце упало куда-то в район пола, по спине побежал холодный пот, но я быстро взяла себя в руки: не время, Поля, испытывать страх и растерянность. Улыбаемся и машем!

— Вы что, шпион? И что за допрос с пристрастием? — парировала, сузив глаза. — Не хотите для начала представиться? Я, например, Аполлинария Милославич. А вы? Как ваши имя и фамилия? И главное, чем вы занимаетесь, что вам позволено разгуливать по территории женского пансиона и допрашивать его воспитанниц?

Он снова рассмеялся, и на этот раз в его смехе было что-то восхищённое.

— Меня зовут Нарр. И это моё настоящее имя, можешь не сомневаться. А что касается моей деятельности… Мне казалось, уже все воспитанницы давно поняли, зачем я здесь и чем занимаюсь. Похоже, только Аполлинария Милославич не в курсе, что я здесь шпионю. На благо короны, разумеется.

Я сглотнула комок в горле. Стараясь не выдать свой страх, сделала вид, что поправляю складки на платье.

— Шпионите в девичьем пансионе? Браво, отличная шутка! Так вы поэтому не хотели называться? Или Нарр – это и не имя, а так просто… Кликуха? Кстати, как успехи на трудовом поприще? — спросила как можно небрежнее. — Много врагов короны уже выявили? И кто главный подозреваемый? Интересная у вас работа?

Нарр ухмыльнулся, откинув прядь светлых волос со лба.

— Это моё настоящее имя, как я уже сказал. На самом деле я приехал в пансион с принцем Сарганом. И работа у меня рутинная, не воображай ничего такого, Аполлинария.

— А-а-а, так вы охрана принца? Или нянька? О, я поняла, вы будете следить, чтобы он сделал правильный выбор на смотринах! А что, его матушка, королева Лукрелия, с этим не справится? Или старший братец принца, король как-там-его зовут? Вроде бы это родне положено заботиться, чтобы мальчик не привел в семью кого попало? И что, уже решили, кого ему предложить? Надеюсь, не меня? — съязвила я.

— Такую языкастую и драчливую девицу, как ты, Аполлинария, я бы даже злейшему врагу в жены не предложил. Тем более такому славному парню как принц,— ответил Нарр с усмешкой.

— Вот и отлично, вообще не рвусь в принцессы. В королевы – ещё куда ни шло, мой размерчик, — буркнула я в ответ.

— В королевы... — повторил за мной Нарр, и мне показалось, его голос прозвучал как-то странно.

22

— Почему ты называешь короля «Как-там-его-зовут», Аполлинария? Что за непочтительность к своему правителю? — спросил Нарр после короткого молчания.

Я пожала плечами.

— Никакой непочтительности. Просто я ударилась головой и многое забыла. Да почти всё забыла, тем более имя короля, которого никогда не видела. — Я тяжело-тяжело вздохнула и с болью в голосе добавила: — И вряд ли увижу, ведь принцессой мне не стать. Значит, и возможности лицезреть светлый лик короля не будет. А всё почему?

— Почему?

— Потому что вредный нянь принца считает меня недостойной! Негодяй!

— Негодяй! — охотно подтвердил этот самый негодяй, продолжая смотреть на меня и улыбаться.

Мы сидели с ним в нескольких сантиметрах друг от друга, разделенные только решеткой. Сумерки сгущались, окрашивая всё вокруг в сине-лиловые тона. И в этой внезапной близости, в тишине сада, я вдруг начала успокаиваться. Почему-то не получалось больше осознавать сидящего рядом мужчину как потенциальную угрозу.