Южане — Юра Атаманов, Володя Щекин и Боря Коревский — озирали незнакомые дома. Олег положил руку на плечо Атаманова:

— Что, Юра, напоминает родное?

— Дак здесь же… здесь все русское!

— Точно, Юра, — Олег подтвердил. — А Грибанов и Маннаберг не удивляются — им привычно: тут выросли… Ну, и выходим на улицу Чехова. Такого русского писателя знаете?

— О-о, «Ванька Жуков»! — Спаясничал Володя Щекин.

— «Палата номер шесть», — утвердил Юра Атаманов.

— Ну, все, все! Дальше мы не идем. — Остановился Слава Маннаберг. — Нам с Эдиком направо, будем прощаться.

— А обедать? — Дорохин напомнил. — Гюмер Гайсинович угостит напоследок.

— Дома будут обедать, — резонно отозвался Гюмер Азизов.

— Мы все поздравляем вас с победами, — Олег подал руку. — Поддержали спортивную честь Александровска. Сегодня у нас пятница, завтра утром провожаем южан, а вечером увидимся в клубе. Поговорим о планах на будущее, пробежимся по берегу моря. Ну, доброго вам пути!

— Завтра в Южный еду, с отчетом. А сегодня всех вас накормлю обедом. — Гюмер расщедрился.

— Вот спасибо-то! Уж думали, помрем с голоду. — Гена Седов дурашливо ухмыльнулся.

Не произвел Дом-музей Чехова на них впечатления: дом как дом — из бревен, с деревянными ставнями, с железной крышей. Прошли, оглянулись. Постояли, пошли дальше.

Главным впечатлением ребят все-таки была земля под ногами, твердая, надежная. От неровных ударов подошв булыжная мостовая неравномерно выцокивала. Впереди маячило возвышение, как дорогая, как родная примета, — там Рыбный городок, училище, там работа и вся жизнь. Олег поддерживал Гюмера Азизова под руку: вел к себе домой. Отдохнуть с дороги. Южан ребята обещали устроить в общежитие.

38. Неожиданное предложение

Директор Москальцов был несказанно рад приезду боксеров. Вызвал своего зама Александра Васильевича, тот привел с собой свободных преподавателей и мастеров. Все жали руки боксерам. Олег заметил, что к незнакомым ребятам директор проявляет холодное равнодушие. А они, вся троица, как будто назло ему, окружили Олега и оживленно с ним о чем-то беседуют.

— Олег Иванович, как жалко, что вы живете не в Южном. Без вас там все замолкнет. Да и кому там без вас проводить занятия? — печально говорил Юра Атаманов.

— Нам, Олег Иванович, здорово будет вас нехватать, — прибавил Боря Коревский. Володя Щекин покивал и присоединился к их мнению:

— Да, да, Олег Иванович.

Но для александровца Москальцова были они чужие: на них ему даже не смотрелось.

— Вы на корабле прибыли? — спросил у Олега.

— Да. На «Николае Гоголе». Да попали в шторм, дрейфовали.

— Одними сухарями питались! — выскочил с деталями Володя Дорохин, чем вызвал смех.

— Как так? Почему? — заинтересовались пришедшие с Александром Васильевичем педработники.

Пришлось пояснять, что столовой на корабле нет. Ребята делились впечатлениями о Владивостоке, о купанье в заливе Петра Великого, о гостинице, где жили, почти в центре города.

— Ну, а как они там дерутся? — блестя глазами, осведомился мастер Терентьев. — Кулаки-то у них крепкие?

— Такие же, как у нас! — опять выскочил Дорохин. Говорил взахлеб, окончания слов глотал.

— Ты выиграл бой? — обернулся к нему старший мастер, которого почему-то зовут Карамором.

— Я — нет, — глаза Дорохина растерянно забегали. — А Грибанов выиграл. И Шульга, и Коревский. И Маннаберг еще, ну он левша все-таки…

— Дак ты не выиграл?! А шумишь больше всех! — остановил его суровый Карамор.

— Та-ак. Значит, с Владивостоком померялись силами! А счет-то какой? Пять-пять?! Ну, это совсем неплохо, — подвел итог Москальцов. — Пусть они знают наших!

— Неплохо, неплохо, — подтвердил замдиректора. — Ребята, вещи оставьте в общежитии, а сами — в столовую.

— Мы пойдем в столовую ССГРТ. У представителя остались деньги, он угощает. — Олег указал на кивающего каждому его слову Гюмера Азизова.

— Ладно, идите, — согласился директор. — А после обеда, Олег, — ко мне, есть дело. — И, проводив команду, вернулся к столу, где его ожидал заместитель. Педработники ушли в учительскую.

— Как же сказать ему эту новость? От предложения, конечно, не откажется. Молодой, растущий. А мы ему все равно ничего лучшего предложить не сможем, — взялся за голову директор.

— Не сможем, — подтвердил замдиректора.

— И ведь забирают! Лучшего!

— Потому и забирают…

Олег после столовой опять зашел к директору. Он встретил Олега, сощурив глаза. Смотрел долго, как бы вспоминал, зачем он вызван. И встрепенулся вдруг:

— Буду звонить в Южный! Новикову! Велел позвонить сразу, как приедешь. Хочет говорить с тобой сам.

— Что за разговор, Иван Кузьмич, срочный-то?

— Узнаешь… Южный? — трубку держал около уха, назвал номер. — Виктор Владимирович? Ну, вот он, Сибирцев. Приехал, только что подошел. Передаю.

Олег взял трубку.

— Сибирцев у телефона. Здравствуйте, Виктор Владимирович.

— Здравствуй, — услышал он голос начальника. — Когда прибыл из Владивостока?

— Сегодня. Часа полтора назад… Да попали в шторм, дрейфовали…

Новиков перебил, заговорил о другом:

— О результатах ты доложил, поздравляю! Это неплохо, что счет ничейный. Но это — спорт. Разговор пойдет о твоей основной работе.

«Об основной», — отметил Олег.

— Да, уроки пропустил, буду догонять.

— Олег Иванович, дорогой, сейчас речь идет о другом: о твоем перемещении на другое место. О переводе сюда, в Южно-Сахалинск. Мы тут говорили о тебе, советовались с Заваленовым, с Сергеевым. Знаешь Сергеева? Да, председатель обкома физкультуры и спорта. Так вот их мнение — перевести тебя в Южно-Сахалинск. Я согласен с ними. В управлении как раз освободилось место. Работа для тебя новая, но ты — парень с головой, скоро освоишься: бумаги оформлять научишься. Дело, конечно, не спешное, но и отлагательства не терпит. Закончишь дела в училище, в отпуск слетаешь в свою Уфу. И сразу переедешь сюда. Но договариваться я хочу прямо сейчас, заранее. Буду держать место. Ясно я говорю? Понял ты меня?

— Виктор Владимирович, — это же… Ну, переворачивается вся моя жизнь, всю ее должен начинать заново…

— Ты молодой, в твоей жизни еще могут быть перемены и повороты.

— Кем же я у вас буду работать?

— Инспектором областного управления трудовых резервов.

— Ух! Так я должен соглашаться? Немедленно?

— Ну, почему немедленно? Можешь подумать, так даже лучше: мы предлагаем — ты решай. Только не затягивай надолго. Я улетаю в отпуск, в Ленинград. Через неделю. До этого времени я должен знать твердо: согласен ты или нет. Все тебе понятно? Ну, тогда всего доброго.

— До свидания, Виктор Владимирович! — Он положил трубку и шумно выпустил из груди воздух: чего угодно ожидал, только не этого.

— Ну, предложил? — спросил директор. Олег вздохнул:

— Предложил.

— Ну, и… как ты? — Иван Кузьмич вопросительно посмотрел на Олега.

— Как! Я еще не отошел от дороги. Высплюсь, подумаю. И скажу.

И попросил после уроков или в конце занятий собрать всех учащихся в клубе. Расскажет им об областных юношеских соревнованиях, о поездке во Владивосток, о встрече с тамошними боксерами.

Такому предложению Олега директор обрадовался. Заблестели глаза и у Александра Васильевича.

39. Мечты и планы…

Провожал ставших ему дорогими ребят: Юру Атаманова, Володю Щекина, Борю Коревского. И Гюмера Азизова, впрочем. Пока не подошел автобус, возле Олега держались все четверо. Олег расчувствовался, обнял парней напоследок. И так хотелось сказать: «Скоро перееду в Южный», — но что-то его удержало: вопрос до конца для себя не решенный…

Потом встречал александровцев у дверей клуба. Явились извещенные неизвестно какими источниками Вася Шелковников, Ваня Устюгов, Федя Леснов, Тима Соболев, Боря Тарасов. С этими Олег, действительно, долго не виделся, от души радовался, пожимал руки. Слава Маннаберг, Эдик Грибанов, Володя Дорохин, Миша Шульга и Жора Корчак были «героями», прибывшими из Владивостока, они вспоминали детали схваток, бесед со своими бывшими противниками, купание в заливе Петра Великого. И впрочем, — возвращение в Александровск на корабле «Николай Гоголь». Ребятам все было интересно: слушали, рты разинув.