Вместо привычного гражданского костюма, в котором ходит Олег на соревнования, вышел он в трусах, в майке, в боксерских туфлях. Стоя в углу, в придвинутом деревянном ящичке, стал натирать подошвы туфель канифолью. Его появление в боевой форме публика встретила аплодисментами. Из разговоров и пересудов знает: в городе им интересуются, ждут его выступления, и сейчас за его движениями, конечно, внимательно следит весь зал. Судья Володя Глашкин, высокий, худощавый, с коричневым лицом и носом кавказца, проверяет перчатки, щупает трусы — удостовериться в наличии плавок. Приехал он из Ставрополя. Сразу познакомился с Олегом, встречаться с ним в бою, тем более на ринге, напрочь отказался. За команду горного техникума, вместо себя он выставил студента Витю Климова. А того, по правилам соревнований, к бою с перворазрядником Олегом Сибирцевым, к Витиному удовлетворению, не допустили, автоматически присудив поражение.

Сегодня заключительная встреча на кубок Александровска, бои ведут первое и четвертое училища. Олег встречается с физруком четвертого, москвичом Борисом Тарасовым. Против встречи с Олегом тот не возразил, но перед выходом на ринг вдруг подошел:

— Давай будем не в полную силу. Я ведь знаю, какие у тебя удары…

— А у тебя!.. — Олег набычился. Не ожидал от Бориса таких слов. И так собирался работать по-божески. Сейчас же бой будет походить на пятнашки.

— Че ты обиделся? Я же не боксер, а борец. В Москве провел всего три боя.

— Сейчас ты боксер. К боям готовился и один бой уже выиграл в хорошем стиле. Осталась заключительная встреча.

— Ну, хоть первый раунд — не в полную силу.

Силу Олеговых ударов, конечно, преувеличивает — наслышан слухами, переходящими от одного к другому. Борис уверен, что предупрежденный Олег не станет бить сильно, как не бьет своих воспитанников на спаррингах.

Их встречу как заключительную перенесли на конец соревнований. И вот судья позвал на середину ринга. Пожали руки, стали слушать, что говорит Владимир Глашкин. Тарасов выглядит внушительно: косая сажень в плечах. Массивные мышцы выделяют его на фоне «нормального» Олега Сибирцева. Недаром же на сцене Борис играл роль… статуи.

Гонг позвал на середину в качестве уже противников. Тарасов собран, внимателен. Сибирцев кружится вокруг да около, меняет направление передвижения, финтует, проводит ложную атаку — проверяет реакцию. И, наконец, начинает бить, резко, взрывными ударами. Тарасов блокирует, пробует отвечать, но запаздывает: больно уж скор противник и резок, а удары неожиданны. Собравшись, Тарасов идет в атаку. Сибирцев избегает ударов, они у Тарасова тяжелые, такие получать нежелательно. Бьет Борис больше крюками и апперкотами, на замахи не скупится. Олег избегает ударов и начинает сам. Финтуя, приближается, бьет взрывными. Одиночными. Потом сдваивает удары, потом — страивает. Бьет и четырьмя ударами, с обеих рук. Непонятно, как закрытому противнику он ухитряется попадать в болевые точки головы и корпуса. Удары несильны — Тарасов, игнорируя их, идет вперед, пропуская иные, сам бьет. Сибирцев уклоняется, ныряет. Почти не отступая, он избегает ударов.

«Бой получается показательным, — недовольно морщится Олег. — Будто вышел демонстрировать технику». Нанося удары, избегает ответных: разрывает дистанцию, ныряет, смещается в сторону. «Не бокс, а пятнашки!» — соображает он с неудовольствием. Встречных почти нет, реакция Тарасова замедленна — не успевает. Получается, как по груше, четырьмя ударами — крестами. Крест не куча ударов, он рассчитан на раскрытие цели, проводятся кресты в разном порядке и называются первый, второй, третий крест.

Последний удар серии, попадает, как правило, в открытую цель, потому акцентирован.

Гонг звенит протяжно. Бойцы расходятся по углам. Публика разряжается аплодисментами. Внимательно же наблюдает схватку. Присутствуют руководители ведомств, МВД, МГБ, работники горкома, горисполкома, учителя, преподаватели. И физруки, конечно. И простые любители спорта. Интеллигенция, в общем. Клуб пограничников — привелегированное заведение: вход здесь по билетам. Выпившим сюда нет дороги. И публика ведет себя сдержанно. В первом ряду сидит председатель горкома физкультуры и спорта Галанова.

Во втором раунде Тарасов сделался неузнаваем: нашпигован советами. На Олеговы удары отвечает кучами колотушек, сближается, обменивается ударами. Олегу приходится ускользать, работать на дальней дистанции. И обманывать, заходить в угол, а когда тот бросается с ударами, делать нырок, чтобы противник попадал в ловушку. Тут Олег и пробует свои серии.

Перед началом третьего раунда, протягивая руки для ритуального пожатия, Тарасов решительно заверил Олега:

— В этом раунде будем драться!

«Драться», значит, работать дерзко, по-настоящему. Это слово боксерам понятно. Олег кивнул. Значит, человек поверил в себя, в способность выстоять. Драться, так драться. Снова начал с разведки. Все-таки Тарасов уступает в реакции, но остается жестким бойцом с увесистыми плюхами. Уходы вправо и влево сбивают Тарасова с толку, на какие-то мгновения он открывается под удары.

И снова бросается в рубку. Уступая настырности Тарасова, Олег пятится. У канатов, спиной чувствуя их близость, внезапно уходит в сторону. Промахнувшийся Тарасов на мгновение открывается. Этого Олегу хватит, чтобы влепить удар правой рукой…

Через мгновение он пожалел о содеянном. Тарасов упал на канаты; голова соскользнула с верхнего каната, не задержалась на втором; улегся он головой к судейскому столу. Судья Глашкин открыл счет… Олег вместе с секундантом Витей Климовым подняли потерпевшего поражение. Увели в угол.

Несмотря на драматический исход боя, зрители аплодируют. Победа им кажется эффектной. Олег в углу недавнего соперника положил ему на плечо руку, спрашивает:

— Как себя чувствуешь?

— Свежий, как огурчик, — отвечает Боря Тарасов. — Хоть снова в бой.

— Ты уж извини. Сильно вроде не бил, как-то сорвалось…

— Понимаю. Ну, я же сам напросился. Мне, в общем-то, и надо было испробовать. Зато теперь знаю, какой бывает нокаут.

Он окончательно пришел в себя и, действительно, был свежим. А с Олега шел пот градом. Глашкин собрал судейские записки и вызвал бойцов на середину ринга. Поднял руку Олега в знак победы.

На ринге выстроены три команды, председатель комитета физкультуры Галанова подвела итоги, объявила победительницей команду первого училища. Для вручения кубка вызвала тренера команды Сибирцева. Олег не торопился.

— Здесь присутствует председатель нашего коллектива физкультуры и спорта, директор училища Иван Кузьмич Москальцов, ему надо вручить этот кубок,

— Ну, это, в общем-то, правильно, мы не знали, что он здесь присутствует, — негромко сказала Галанова. Обернувшись к зрителям, повысила голос: — Для вручения кубка приглашается директор училища номер один, он же председатель спортивного коллектива… Как его? — тихо спросила. — Иван Кузьмич Москальцов! — и над головой подняла серебряный кубок.

Не ожидая такого поворота событий, Иван Кузьмич тем не менее встал, подтянулся, решительно зашагал к сцене. Публика давала ему дорогу, расступалась; шел по живому коридору и из рук председателя комитета получил кубок и грамоту. Не знал, правда, что по этому поводу говорят, не приготовил речи.

— Что ж, будем стараться, — только и услышали от него.

В вестибюле танцы. Баян играет фокстрот. Слава Маннаберг переходит из рук в руки — пользуется успехом у девушек: местный, в доску свой. Ничего, что проиграл бой, зато молод, строен и царственно выделяется его греческий нос. Олег улыбнулся и дружески кивнул ему. Подошли военные: один, другой, третий. Толпа молодежи обособленно стоит у гардероба, громко смеясь. В отличие от Славы, он — человек приезжий, значит чужой. И тем самым вызывает любопытство.

Исподволь оглядывая толпу, встретился с прицельно сторожащими его глазами воспитанника Ларионова. От столкновения с глазами Олега взгляд его ушел в сторону, будто не знает своего наставника и не интересуется им.