— У, как далеко.

Леночка чуточку отодвинулась, ее большие глаза остановились на обветренном лице Олега, и она засмеялась беспричинно.

Вальс закончился удивительно быстро. Оставил он ее там, где пригласил. Туда, впрочем, тут же подошел и Феликс Телицын. Все внимание сразу ей и только ей. Разбирается же в девичьей красоте! Только зазвучали первые аккорды музыки — Витя Ниточкин на баяне заиграл танго, «Брызги шампанского» кажется, Феликс Телицын подхватил Леночку и завыделывал коленца. Фокстрот и танго он танцевал здорово.

Саша Соколов снова ушел с подружкой Тимы Широкова, команды ему теперь не понадобилось.

А Леночкой бы только любоваться со стороны, но Олег, хоть в каждое мгновенье, не глядя, угадывал, где она, в какой точке зала танцует с Феликсом, делал, однако, вид, будто занят одними ребятами и ни до каких девушек ему нет дела.

— У, сильна твоя девица! — Тима Широков одобрил выбор Олега. — Да, а че ты ее оставил Феликсу?

— Ну, не успел. За ним разве угонишься?

— Дак перейдем давай, станем поближе.

— Отсюда хороший обзор. И бегать-то туда-сюда…

— Гляди, тебе видней. А то перешли бы: больно хороша девка.

— А твоя хуже?

— Да? Ты думаешь не хуже? Так ничего, значит? Тогда отобью ее у Сашки Соколова, — хихикнул Тима Широков.

— Так он тебе и уступит… — Олег буркнул, следя за тем, как по окончании танца Феликс Телицын удерживает Леночку возле себя.

Подошел, наконец, с девушкой Саша Соколов. Тима Широков, на правах друга, представил ее товарищам. Пока шла церемония знакомства, к удивлению Олега Сибирцева, к ним подскочила пунцовая от смущения Леночка.

— Едва вырвалась, — кивнула она туда, откуда «вырвалась».

И церемония знакомства продолжилась. Олег, весьма жизнерадостный, посчитал нужным представить ей своих ребят, в первую очередь, Тиму Широкова и Сашу Соколова, на что она отозвалась с удовольствием.

— Опять вальс? — Улыбаясь, она кивнула на оркестр, который уже заиграл.

«Почему опять? — Олег удивился. — Играют же и фоксы, и танго». Ему не могло прийти в голову, что его она как-то выделяет, что именно с ним они танцуют вальс. Отведя взгляд от ее симпатичного лица, он только и заметил, что играет оркестр, что Юра Смирнов настроил музыкантов на вальс «На сопках Маньчжурии». Впрочем, и не слыша музыки, он уже инстинктивно отбивал такты. И подал Леночке руку, и она взяла ее крепко и слегка на нее навалилась. Другая рука ее невесомо легла на плечо. Среди общей сутолоки мелькнул прицельный взгляд танцующего поодаль Феликса Телицына. «А-а, опоздал!» — злорадно подумал Олег и, проходя мимо, даже подмигнул ему. Приоткинувшись назад, — откуда что взялось! — свободно взглядывал он на свою партнершу — на свою красавицу, которую, кажется, только сейчас по-настоящему оценил.

— Вы где учитесь? — поинтересовался.

— В школе, на Пушкина. Вы и не знаете?

Она будто удивилась. Сказала, что в спортшколе все знают, кроме него.

— Олег, какие, интересно, у вас планы? На ближайшее время?

— В спорте, в боксе? Участие в первенстве Приволжской зоны России.

— За сборную Башкирии? Вы вошли в сборную?

Олег кивнул.

— А где оно будет проходить?

— У нас, в Уфе.

— У-у, придем поболеть.

— Приходите. Если любите бокс.

— Не так, чтобы, но… Но это же спорт мужественных и сильных.

— Но многим девушкам он не нравится.

— Смотря кто выступает. — Она смутилась. Словно сказала что-то лишнее.

Опять музыка закончилась у того места, где Олег пригласил Леночку на танец в первый раз. Там она решила и остаться. И Олег отошел.

— Что, опять оставил? — возмущенно встретил его Тима Широков.

— Это ее желание.

— Да не может этого быть!

Пока говорили с Тимой Широковым, Саша Соколов снова ушел с его подружкой Тоней. Тима, кажется, ревниво наблюдал… Нет. За тем наблюдал, как Феликс Телицын прильнул к Леночке, рассыпаясь перед ней в комплиментах. И едва баянист заиграл «Коробочку», он подхватил Леночку и, напоказ всему залу, всему миру, завыписывал кренделя.

— С такой-то девушкой можно вытанцовывать, — вслух подумал Тима Широков. — Иди, иди! — подтолкнул он Олега, когда музыка кончилась, и его счастливый соперник на какой-то момент оставил девушку без назойливого попечительства. — Иди, ну! Как заиграет музыка — чтобы ты был тут как тут. Начеку чтобы!

Послушал Олег совета, пошел. К тому же, надо было продолжить начатый ею разговор. Она была так хороша! Обернулась лицом к нему. На Феликса Олег не обращал внимания: подумаешь, он не доволен! Ты только увидел ее, а они старые знакомые по спортивной школе.

— Лена, я и не спросил про ваши планы… На ближайшее время тоже…

— Мои-то? — она как будто обрадовалась вопросу. Она была жизнерадостна и приветлива. — Прежде всего сдать экзамены на аттестат зрелости. А уж потом… — Она мечтательно посмотрела на раскрытую сцену, поверх духового оркестра и о чем-то споривших «духариков».

— А потом?

— Потом? Это не такое уж близкое время: поступить в МГУ.

— Ух, вы какая… А гимнастику, что, побоку?

— Да разве ее бросишь? Продолжу там. Если поступлю…

— А на какой факультет?

— Иностранного языка. Английский и еще французский или испанский.

— Не немецкий?

— Ну его! Грубый.

— Язык-то Гете, Гейне? Вот это да! — Олег даже присвистнул.

Она с улыбкой взглянула на Олега:

— Опять вальс?

Медленный, сердцещипательный, «Разбитая жизнь». «Беженка» по-другому. Иногда еще лабухи называют этот вальс «Гомырой». Капель Юра Смирнов и напарник его Толя Рудаков, по кличке Дема (потому что жил на станции Дема), они вдвоем часто намыкивают этот вальс, сопровождая взмахами рук и вздохами. Сейчас Капель положил свою трубу и, поминутно встряхивая соломенными волосами, выводил мелодию на кларнете. Дема вел партию на баритоне. Леночкина рука была уже взята, танец начинался.

— Вы у нас первый раз? — улыбнулся он неожиданной рифме.

— Первый раз в первый класс, — она кивнула.

— Нравится вам наш техникум?

— Очень, — ответила она не сразу и еле слышно.

— А кто вас пригласил? Если не секрет…

— Какой уж секрет. Давно о вас слышала, о ваших хороших ребятах. Райком прислал в школу приглашения — я и воспользовалась. И не одна я пришла, четверо нас, а я с подругой.

— А Феликс? С ним вы здесь познакомились?

Покивала: да, здесь.

— Он у нас организатор и душа танцев. Без него не состоится ни одна вечеринка.

— Я уже поняла. И, между прочим, он — замечательный парень.

Последние слова почему-то кольнули Олега, он замолчал. Откинулся назад, вальсировал на каком-то удалении, и с таким чувством, и с толком, что выходило у него не так уж дурно — уж «разбитая жизнь», так разбитая…

Музыка кончилась, когда они находились посреди зала. Олег проводил Леночку к месту, где пригласил ее и где, следя за ними, их уже ожидал Феликс Телицын. Пошел к своим ребятам через весь зал с высоко поднятой головой, гордый, что танцевал не с кем-нибудь, кто случайно подвернулся на дороге, а — с писаной красавицей.

— Опять, опять ты оставил ее?! — возмущением встретил его Тима Широков. — Сколько можно говорить: не оставляй на кота сало!

— А дак сейчас мы ее приведем, — Саша Соколов изъявил готовность сходить за девушкой. — И познакомим с Тоней, — кивнул на Тимину подружку.

Пошли вместе с Тимой. Прервали сладкую беседу Феликса с Леночкой, пригласили ее на… на «совещание по одному важному вопросу!» Она поняла их, рассмеялась звонко. Переливчатый ее смех был услышан во всем зале, и многие парни повернули к ней головы.

— Идите, мальчики. — Тронула друзей за руки, — идите, я скоро приду!

И вслед за ними явилась, и не одна, а в сопровождении подружки, с которой сюда пришла. И встала поближе к Олегу.

— Приглашаю вас на следующий танец. Надеюсь, это будет не вальс? — И как заиграл баян Вити Ниточкина, галантно протянула руку.

Оркестр и баян будто состязались меж собой: один заканчивает, другой, почти без паузы, подхватывает. Нет, это был не вальс, — танго, похоже.