— Потренируешься — победишь.

Встретиться с Коцем больше не пришлось. После окончания десятилетки тот уехал куда-то учиться. Он из богатой еврейской семьи, ему надо было в институт…

Скоро для повышения мастерства Олега пригласили в спортивную школу, обеспечили спортивной одеждой. Впервые увидел он тогда боксерские снаряды: разнообразные груши, мешки, лапы. И сошелся с ведущими боксерами Уфы — в основном, со студентами вузов. Через год выиграл первенства Уфы и Башкирии, вошел в сборную команду республики.

В своем техникуме он-таки углядел приехавших из Казани двух подружек: воспитанницу детского дома Шурочку Усачеву, бойкую, хорошо сложенную барышню и смуглолицую татарку, пышечку Соню Маннапову. Соня, быть может, разглядела в Олеговом обличье что-то татарское и потянулась к нему так что подружка ее, Шура, сразу отодвинулась. Но внимание Олега больше занимала Шурочка…

Впрочем, учеба учебой, но и тренировки боксом и соревнования, и поездки в Казань, Чебоксары, Челябинск увлекали его. Расширялся круг общения и боевой опыт. А время… Оно бежит, оно летит! Но куда бы ни забросила его дорога — на производственную ли практику, на педагогическую ли, всюду он, как картежник с картежниками, находил общенье с боксерами. В Челябинске познакомился и близко сошелся с профессионалом, чемпионом Китая Володей Яковлевым, научился у него ближнему бою. В Канаше, в Чувашии, приобрел начальный, пригодившийся ему впоследствии опыт тренерской работы.

4. Леночка

Каждую субботу в железнодорожном техникуме проводили культурные мероприятия: собрания, лекции, танцы под баян и оркестр — духовой и струнный. Своих девушек не хватало, приходили городские, а к весне их появлялось все больше. Смеются, громко разговаривают, ожидают приглашения молодых людей. Всех девчонок разберут, ни одна не останется, а ребят без пары будто и не убавилось: стоят по стеночкам, в углах, у дверей, высматривают приходящих девушек, вздыхают, завидуют более расторопным парням. Девушки тоже, нет, не безразлично дожидаются приглашений: среди одинаково одетых в форму ребят обязательно разглядят определенную личность с выражением лица, глаз, с осанкой, с походкой. Голос даже запомнят — один из всех только и понравится.

Был в техникуме танцор незаменимый, Феликс Телицын. Не по поручению комскомитета и не по просьбе товарищей, активист он был сам по себе — такова у человека натура: из ничего танцы организует. «Танцульки будут?» — спросят кого-нибудь из его группы. «Будут, — не задумываясь, ответят, — Телицын-то здесь…» Соберет этот Телицын оркестрантов, хоть и не полным составом, договорится с ребятами в радиоузле, где пластинок с танцевальной музыкой завались. Баянист еще, ну тот всегда явится добровольно. Вот и пожалуйста. С первыми звуками музыки потянутся в клуб парни и девушки — из аудиторий, из читального зала. Как раз тут и окажутся наготове «случайно» проходящие городские девчонки. «Случайно» же выйдут из проходной парни в форме железнодорожников, пригласят их. Через какой-нибудь час клуб будет набит под завязку и веселье потечет на всю округу.

В один из таких вечеров, на четвертом курсе уже, группа боксеров под руководством Олега Сибирцева, закончив занятия в малом зале и ополоснувшись под краном, вошла в клуб со двора, через запасной выход. Расположились у стенки, по обеим сторонам от своего тренера.

— Ну что, пригласим? — беспечно Олег обратился к своим парням.

— Пригласим, а чево!

— Чево нам теряться! — храбрились те, которые еще ни разу не приглашали девушек.

— О! Моя здесь! — с долей паники объявил кудрявый балагур Тима Широков, тоже из выпускной группы.

— Тебе хорошо, к тебе пришли, — позавидовал сибиряк из Барнаула Саша Соколов.

— Да не шибко это хорошо. Я ведь теперь буду, как связанный: ни посмеяться, ни подурачиться.

— Она, что, мешает тебе дурачиться? — поинтересовался Олег.

— А неудобно как-то при ней. Стесняюсь я.

— Да где она?

— Вон стоит с девчонками, высокая, сюда смотрит.

— Саша пусть пригласит ее для начала. Иди давай, иди, — Олег подтолкнул Сашу. Тот, оглядевшись и подтянувшись, геройски пошел на «задание».

Танцы были западно-европейскими, других не знали.

Оркестр играл фокстрот, танцующие передвигались по кругу. Соколов с девушкой прогарцевал мимо товарищей, девушка только успела кивнуть Тиме Широкову, и он ей ответил таким же кивком.

— У нас здесь все как-то знакомятся, дружат с девчонками, встречают их, провожают, — вслух размышлял балагур Тима Широков. — Ну, и я тоже. Раз надо… Познакомился тоже. А только она мне как-то, ну, в обузу. Это все равно, что обязательство: дал слово, дак, значит, и держи. И уже, значит, никакой вольности!

Тима продолжал, но Олег уже отвлекся: сам Феликс Телицын к ним приближался, выделывая замысловатые па. Да и не в нем даже дело, не в Феликсе, ну, а с кем он… Ну, с ним была девушка. Замечательная! Углядит же танцор этот… Олег знает ее, ну, видел. Да что говорить, знает он ее хорошо! Проходя мимо Олега, она улыбнулась и, в знак приветствия ли или просто потому, что узнала, склонила голову. Прекрасную голову с уложенной сзади русой косой. Стройная, с осанкой гордой, с виду неприступная, но Олег знает, она общительна и проста.

Прошли и скрылись в толпе танцующих. И, показавшись снова, остановились в отдалении. Увлеченно ведут беседу. Феликс от нее ни на шаг, но Олег, однако, заметил, что взгляд девушки обращен в их сторону. Встала так, чтобы видеть его ребят. Феликса слушает, по-видимому, невнимательно: то и дело взглядывает на пришедших с тренировки парней.

Ровный гул в зале постоянно прерывался чьим-нибудь смехом. Танцующие больше держатся окраин, общаются с теми, которые стоят у стенки. Иногда кто-нибудь торопливо пересечет зал да расслышится хохот из недр отдыхающего оркестра. Вот капельмейстер по прозванию Капель — худосочный и беловолосый Юрка Смирнов из Красноярска — встал, досмеялся над очередным анекдотом и качнул своей сверкающей трубой. Лабухи (оркестранты) подхватили и полился вальс «Дунайские волны». Олег неожиданно обернулся к своим парням:

— Ну, братцы, пошел я, не поминайте лихом!

Феликс Телицын держал девушку за руку, но она не двигалась с места: вопросительно смотрела на идущего к ним Олега.

— Прошу прощения, — обратился он не то к девушке, не то к Телицыну. И — прямо к ней уже:

— Идемте, ну, потанцуем.

Она, похоже, ждала этих слов, кивнула. Высвободила руку и положила ему на плечо. Разбитной Телицын с удивлением проводил ее взглядом, будто говоря: «Что ж, насильно мил не будешь». И пригласил, в конце концов, другую партнершу. Много их у него, что ему та или эта — выбирай любую.

Избранница, как и положено художественной гимнастке, оказалась легка и изящна. Давно они с ней не виделись. После дня Советской Армии, когда в Доме офицеров им довелось участвовать в показательном выступлении, не встречались. Тогда девушки выступали с мячами и лентами, демонстрировали красоту и пластичность. Парни были в перчатках — резкие, взрывные, легко уходящие от ударов. Одетые в трусы и майки, перед выступлением в прохладном зале они прыгали и дурачились. Домой возвращались вместе. На улице Ленина Олег сказал: «До свидания» и, махнув рукой, повернул домой, в свое общежитие. Девушки кричали ему вслед какие-то слова. Хоть часы и минуты его были расписаны — надлежало подготовиться к урокам, — потом он все же пожалел, что не проводил девушек, не поговорил с ними, и не познакомился с ней.

— Как вас зовут? — взял он сейчас с места в карьер.

— Лена, — отозвалась она.

— А меня Олег.

— Я знаю.

— Как это? Откуда?

— Вас же называют, когда выходите.

— Вы… видели?

— Видела.

— На ринге?

— На ринге.

— У-ух ты! — выдохнул он облегченно.

— Но вас давно не было, не приходили в спортшколу.

— Мы уезжали на производственную практику.

— А куда?

— В Канаш, в Чувашию, на вагоноремонтный завод.