С мыслями о свалившейся куче денег я и засыпала. Призрак терпеливо ждал, осознавая, что сейчас я не в состоянии усваивать материал и тренироваться. Сновидений не было. Закрыв глаза, я проснулась спустя 12 часов полностью отдохнувшая и восстановившая резерв жизни.

— Привет Алиса. — Обратилась я к тихо сидящей за столом соседке.

— Нормально! — ответила она невпопад, на не заданный вопрос. Меня это "нормально" всегда пробивало до дрожи. И сейчас её сутулая осанка, тембр голоса и закрытая капюшоном голова говорила, что ничего не нормально.

— Давай сразу всё расскажи. Я же знаю твое «нормально». Поругались? — спросила я, готовясь клещами вытаскивать из девушки правду. Она отрицательно качнула головой.

— Расстались? Подрались? Беременна? — спрашивала я, получая в ответ качание головой с нарастающим всхлипыванием.

— А я со своим рассталась. — сказала я, наверное, впервые заговорив с ней о личной жизни.

— А у тебя был парень? — удивленно посмотрела на меня она. — Ты не рассказывала.

— Так и ты мне про своего не рассказывала... — ответила я, увидев на глазах девушки темные очки. — Так это что такое?

Последнюю фразу я практически выкрикнула. Быстрое движение рукой, и капюшон слетел с головы Алисы, а очки оказались у меня в руке. Синяк размером с куриное яйцо украшал скулу девушки, поднимаясь на нижнее веко. Слои тонирующего крема не могли спрятать деформацию кожи и одутловатость половины лица.

— Я сама виновата... — выкрикнула она, вскочив. — Дура. Приревновала его к жене. Устроила ссору.

— Дура. Согласна, ты дура. — выкрикнула и я. «Оказывается, они не поругались, а просто поссорились», пришла смешная мысль мне, но я сказала следующее. — Потому что позволила себя ударить. Ты чего творишь? На хрена с таким встречаться?

— Я сама виновата. Он мне пощечину дал. Просто про обручальное кольцо забыл... — начала оправдывать его Алиса. На две головы выше меня, стоя напротив друг друга, мы были похожи на представление комиков, чем на ругающихся соседок. — Тебе не понять. Он хороший и любит меня, просто у него жена мегера...

— Вы чего орете? Учиться мешаете. — крикнула через стенку соседка.

— Не ваше дело! — крикнула в ответ Алиса.

— Ну сама напросилась, — злобно прошипела я, открыв дверь, крикнула на весь блок: — Девчата, её парень избил, а она, дура, его защищает.

— Ты зачем им... — с тревогой спросила Алиса. Её голос заглушил одновременный хлопок десятка дверей и топот множества женских ног. Через несколько секунд наша небольшая комната наполнилась десятками девичьих голосов, которые, как лай своры собак, заглушили её «особое» мнение. Каждый её аргумент тонул в потоке контраргументов, а её попытки защититься разбивались о железные доводы о том, что «все мужчины — козлы», а она «дура», если не согласна.

— Давай я намажу мазь, чтобы синяк быстрее прошёл, — предложила я, когда солнце уже скрылось за горизонтом, а шум стих. Все разошлись по своим комнатам, и мы остались вдвоём. Алиса, измотанная спором, согласилась. Я помогла ей смыть макияж и уложила на кровать, достав обычный крем для лица.

— Это что? — спросила девушка.

— Компресс сделаю. На работе стащила пробник. Как раз на такой случай. Только до утра не снимай повязку. — соврала я. Круговыми движениями растирая синяк. Лепесток жизни оторвался от пальца, погрузившись в ткани девушки, растворив гематому. Решив не скупиться, я потратила еще один, не оставив от происшествия и следа. Уложив ватный диск, я заметила, как Алиса расслабленно засопела. Похоже, вливание избытка жизненной энергии исцеляло не только физические раны, но и душевные.

— А еще есть такая мазь? — спросила из коридора наблюдающая всё это время тень.

— Танюха, ты меня напугала! — прошипела я, увидев нашу соседку с инвалидностью. Она, явно обиженная, начала разворачиваться, и я поспешила её остановить. — Хорошо, иду к тебе. Иди в комнату.

Пришлось выдавить остатки крема в баночку из-под какой-то косметики, зайти к нашей бедной девушке.

— У меня на руках синяки от этих колес. — сказала она, показывая мне мозолистые руки. Я постаралась нанести крем погуще, потратив на каждую ладонь по единице листочка.

— Что с тобой произошло? — спросила я у девушки, которая словно зачарованная наблюдала за моими действиями. У неё была отдельная комната, и, судя по всему, гостей она принимала нечасто. В отличие от подростков, на стенах не висели постеры с мальчиками-исполнителями. Фотографии родственников не украшали рамки. На полках, кроме книг, не было ни одного женского журнала. Стены были абсолютно голыми, а комната выглядела так, будто здесь царила армейская строгость. Всё было идеально выглажено, расставлено по местам и отличалось безупречной симметрией.

— Авария. Сломала позвоночник. Мать погибла. А отец... Он лишился руки. Денег на реабилитацию не хватило. — сказала она. Лицо девушки покраснело, а в глазах появились слезы. — Врачи говорят, что я могу ходить. Только ноги от длительного лежания высохли. После трех лет в постели уже не побегаешь.

Я пожалела девушку, решив обязательно ей помочь. Не зря же Призрак выбрал меня. Пусть меня и убьют, но до смерти я постараюсь вылечить бедняжку.

— А твоя мазь от всего помогает? — спросила меня очередная соседка, подслушав разговор. К своему удивлению, я не вспомнила её имени. Задрав штанину, она показала здоровенную гематому на голени. — В волейболе подруга подсекла. А мне завтра на танцы.

— Ты сама грохнулась. Чего ты на меня сваливаешь? — возразила ей вторая.

— Заходите. Не попробуем — не узнаем! — усмехнулась я.

В итоге, пока Алиса спала сладким сном, я обработала все синяки и даже два странных на вид дерматита девчат в блоке. Комната Танюхи превратилась в своего рода процедурную, сменяя пациентов, которые сочувствовали девушке и делились своими историями. Таня слушала с интересом, постепенно становясь увереннее. Она сбросила оковы застенчивости, погружаясь в разговоры и находя в них силы.

— Кстати, я тебе не говорила. — сказала последняя из девчат, уходя. — Но Алиса встречается с преподом. Молоденьким таким. Евгений Как-его-там зовут. Он женат на дочери профессора кафедры, и чтобы Алиса не думала, жену он не бросит. Проверено лично...

Многозначительно подмигнув она удалилась.

— Танюха. У меня, возможно, будет время с тобой позаниматься. — сказала я, обдумав за время беседы свои действия. — Что ходить будешь, не обещаю, но знаю методику растяжек и массажей. Возможно, ноги твои смогу поправить.

— Да ладно. Я уже смирилась.

— Цыц! — на правах старшей шикнула я на девушку. — Тебе предлагают помощь. Нечего отказываться. Обязательно попробуем.

После этих слов я удалилась, оставив первокурсницу в замешательстве. Я не отправилась в свою комнату, а вышла на лестничную площадку, спускаясь в подвал.

— Куда мы идем? — спросил Призрак, видя странность в моих действиях.

— Потренироваться пора. Я вылечила двенадцать разных человек. Теперь нужна тренировка. — ответила я шёпотом. Достав наушник, решила изобразить разговор по телефону, но в этот миг раздался звонок.

— Мирра. Это Аркадий Эмануилович. Звоню тебе сказать, что больницу на неделю закрыли на обработку. Скончался пациент с особо опасной инфекцией. Тебя пригласят сдать анализы и дать показания. Всё поняла? — с ходу выдал информацию заведующий. Услышав моё задавленное «Угу!», не дав мне вставить даже слова, продолжил: — И еще ты на дежурстве отличилась, и тебе положена премия. Подробности объясню при встрече. Деньги переведут на карту утром, а я предлагаю завтра тебе при параде прийти в частную клинику. Адрес скину в сообщении. У меня к тебе будет важный разговор.

Услышав повторно "Угу!", заведующий отключился.

— Странный тип. Чего это ему от нас нужно? — спросил Призрак, с подозрением смотря на меня.

— От нас? Ничего. От меня? Не знаю. — ответила я, изображая продолжающийся разговор.

— Ты после тренировки снова применишь мою силу, откатившись к первому поручению? — спросил Призрак. Получив утвердительный кивок, задумался. — Телефон наверху оставь, нужно будет с тобой серьезно поговорить. Думаю, из твоей методики тренировки может что-то получиться.