Но сначала — Фольки… Он нашёлся там, где и должен был — за кучей трупов, куда его отбросил мощный гвардейский удар. Удивительно, однако отважный северянин практически не пострадал. По крайней мере, внешне.

На бородатом лице, равномерно покрытом слоем давнишней грязи, не было заметно ни ран, ни даже смертельной бледности, а на не знавшей стирки одежде, казалось, не появилось ни одной новой прорехи или пятна. Впрочем, ещё до начала сражения и того и другого на облачении Фольки хватало с избытком.

Всё выглядело так, словно уставший от ратных трудов боец просто закрыл глаза и заснул, выбрав в качестве кровати тела поверженных врагов. Что же, достойное ложе для достойного воина.

Я присел рядом. Нужно убедиться, что Фольки мёртв. Выжить после такого удара было практически невозможно, однако мне не один раз доводилось видеть, как в бою невозможное становилось чем-то обыденным, а обыденное превращалось в нечто невероятное…

Так произошло и сейчас. Стоило только приподнять северянину веки, как я заметил реакцию зрачков на свет, а уже в следующее мгновение подушечки пальцев ощутили пульсацию сонной артерии. Слабую, но всё-таки заметную. Фольки был жив, хоть и находился в очень глубоком обмороке.

Человек верующий, без сомнений, назвал бы произошедшее божьим чудом. Я же знал, что за любым чудом стоит совсем другой «автор» — Его Величество Случай. И сегодня он был крайне благосклонен к моему бородатому другу.

— Как же так, Феликс? — сбоку донёсся голос Лэйлы — визгливый, с ехидными нотками. — Не уберёг вонючку нашего! Ох, не уберёг!

Едва выбравшись из своего укрытия, она тут же устремилась ко мне. Несмотря на издевательский тон и нарочитую шутливость слов, дикую магичку заботила судьба товарища.

— Помолчи, — бросил я, мимоходом взглянув на девушку.

Сама Лэйла выглядела куда хуже якобы почившего северянина. Половина её лица представляла из себя один сплошной ожог, правый глаз в очередной раз вытек, а вместо левой руки красовалась обугленная культя. Видимо, вырытая Усачом «ячейка» не смогла полностью защитить девушку от последствий взрывов.

Впрочем, такие «мелочи» ей совсем не мешали.

— Помолчу, маленький мой! — Лэйла перешла на шёпот. — Скажи, что ты угробил не только Фольчика, но и надоедливого недомерка, и я буду молчать три седмицы кряду! Клянусь оставшимися в целости потрохами!

— Простите меня, миледи, но я жив… — негромко сообщил Большой, кое-как высунувшись из траншеи. Перевязанный почерневшей от земли тряпкой, с синими овалами вокруг глаз, он выглядел до предела измученным. — И не только жив, но по-прежнему могу наслаждаться чарующими переливами вашего прекрасного голоса… И вашей красотой, которая, как пламя разгорающегося пожара, с каждым мгновением становится только ярче…

Несмотря на явную слабость, коротышка всё так же сыпал в адрес девушки велеречивыми комплиментами.