Искандер вынужден был жениться на той, которую хотел поймать в ловушку. А я выгорела душой, стараясь оплатить врагу несуществующий долг. Измучилась вся из-за его измены и умерла в муках.
Свекровь постоянно говорила мне, что они потеряли состояние из-за меня, а я почему-то решила, что они выкупили меня. Ха!
Видимо, Искандер лишился всего, потому что фальшивая метка превратилась в настоящую. Мой враг этого не ожидал, но не убил нас.
Представляю, как Имкандер удивился, когда через две недели магия не сошла. Когда он стал сомневаться в том, что чувствует. Когда он поверил в то, что мы истинные и признался тому, кто стоит за всем этим.
В наказание его, похоже, лишили всех денег.
А спустя почти два десятка лет брака появилась Марианна, к которой он почувствовал не просто влечение. Он не убил бы меня, если бы не был уверен, что метка не его. Похоже, он узнал правду. Единственный вариант, если такое произошло, мог быть только если у этой Марианны тоже проступила метка.
“Ты - выжженная пустыня”, - звучат в голове слова Искандера. Да, я была выжжена тщетными попытками разжечь то, чего никогда не было. Никогда.
Как же это бессмысленно. Больно. Глупо. “Она - ухоженный оазис”. Марианна. Настоящая истинная.
“Прости, Эйви. Это единственный выход”. Выход для чего? Чтобы зажить спокойно с Марианной? Или чего-то другого?
Меня начинает трясти, а слезы крупными каплями капают из глаз. Эта влага целительная - она открывает мне глаза на все то, что я так упорно не желала замечать. Но они же приносят мне величайшую боль от осознания того, чем была моя жизнь с Искандером.
Жалкая ошибка с непомерной ценой.
____ Дорогие читатели! С Наступающим! Пусть в вашем доме всегда будет тепло и душевно, а в библиотеке - много интересных книг!
Глава 48
Я слышу звук плещущийся воды и понимаю, что Дейр двигается ко мне. Крохотные волны ударяются о камень. Я их скорее слышу, чем вижу или даже чувствую. Потому что все, что я могу разглядеть - это пелена боли.
Теперь я знаю правду. И от этого знания хочется выть, рвать на себе волосы, стирать в порошок эту новую вязь на коже - лишь бы не чувствовать всей глубины обмана, в котором я жила.
Я слышу, как Дейр выходит из воды, и та стекает с его тела, встречается с камнем, на котором я сижу. Он опускается рядом со мной, и я ощущаю на себе его взгляд, но не могу отчаяться на него посмотреть.
Его пальцы обхватывают мои запястья с поломанными до крови ногтями, останавливая это бессмысленное саморазрушение. Он осторожно, но непоколебимо, отрывает мои руки от камня.
А их все еще трясет неконтролируемой дрожью, идущей из самой глубины. И его руки, держащие мои, каменеют не просто от напряжения. В них словно застывает вся его сущность, привыкшая к отпору и готовящаяся к новому удару. Вот только этот удар должен прийти от меня.
- Тебе так невыносима наша истинность? - его голос звучит глухо.
Я даже не сразу понимаю смысла его слов. Приходится повторить несколько раз про себя. Поднять взгляд от окровавленных камней и посмотреть в его застывшее лицо.
Он думает, что я так расстроена из-за связи с ним?
Под его кожей резко выделяются мышцы, кости, жилы. Я вижу, как тяжело и часто пульсирует вена на его горле, а челюсти сжаты так, что, кажется, вот-вот раздастся треск.
А глаза… О, боги! Даже сквозь искажающую магию артефакта я вижу сметающую все бурю. Ураган сдержанной, загнанной в самый дальний угол боли, которая сейчас прорывается наружу одним-единственным взглядом. Он словно взывает не к моему разуму, а к чему-то древнему и животному внутри меня: “Признай меня. Хоть как-нибудь. Хоть через отвращение, но признай”. Передо мной одинокий мужчина, привыкший, что от него отшатываются, и получивший награду за все свои битвы от судьбы истинную, что рыдает в три ручья, узнав о связи с ним.
Хоть мне и без того тяжело, я молча мотаю головой, и он лишь сильнее напрягается.
Моя собственная боль, огромная и всепоглощающая, на секунду отступает, пораженная силой его боли.
Он думает, что я его наказание. Его последняя и самая жестокая битва, которую он уже проиграл, даже не начав.
Я понимаю, что он принимает мою реакцию на свой счет, но как же мне сейчас не по силам все ему объяснить.
Как рассказать о двадцати годах жизни, которые были не жизнью, а долгой, изощренной казнью? Как описать чувство, когда понимаешь, что каждое унижение, каждая слеза, каждая капля пота была пролита не ради любви, а ради чьего-то замысла? Что твоя преданность была оружием против тебя же?
- Нет, - мой разбитый шепот дается мне тяжело. - Не то. Я плачу не из-за нашей истинности.
Я пытаюсь вытащить руки из его плена, чтобы стереть слезы со своих щек, но он не отпускает. Его хватка становится чуть тверже, будто он пытается удержать меня не только от царапанья камня.
- Тогда почему? - его голос звучит слишком ровно, слишком сдержанно.
И в этой сдержанности я слышу не холодность, а невероятное самообладание. Он мне не верит.
Я снова качаю головой, сглатываю ком в горле и говорю:
- Дело не в тебе.
- Тогда в ком? - Он делает едва заметную паузу, и в ней звенит сталь, притупленная невидимой раной. - Хотела, чтобы на моем месте оказался тот придурок?
Дейр думает, что это он причина этих слез и боли. Что я содрогаюсь не от краха иллюзий, а от ужаса, что моим истинным оказался не красавчик Искандер, а Ходячая Смерть. Человек, чья репутация - это синоним крови и одиночества.
В его прикосновении, в его взгляде читается готовая к удару стойкость. Как будто он ждет отпора. Готов к тому, что его истинная, получив его, наконец, испугается и отшатнется.
Он готов к новой боли и весь словно покрылся броней.
Эти чувства отзываются во мне. Я просто не могу оставить его в заблуждении, но как же трудно помогать кому-то выбраться из океана боли, когда тонешь там сам.
Но как ему все объяснить? Как абсолютно чужому человеку с репутацией выходца из ада рассказать о том, что двадцать лет я посвятила не тому? Что плачу не из-за него, а из-за своей бессмысленной жертвы длинною в двадцать лет. Из-за того, что ощущаю свою жизнь насмешкой.
Я сильнее сжимаю веки, и новые слезы проступают сквозь ресницы. Но я все равно чувствую, что должна прояснить ситуацию. - Не так… - шепчу я. - Не потому что это ты или это не Искандер.
Фактически, я вру, ведь именно открывшаяся правда про бывшего заставляет меня царапать камень. И Дейр словно это чувствует.
Он разжимает пальцы на доли секунды, будто хочет отпустить и дать свободу, но они тут же смыкаются снова. Уже не сдерживающе, а с какой-то яростной решимостью и силой.
- Слишком поздно для сожалений, - его голос становится низким и твердым. - Ты можешь ненавидеть эту метку. Можешь бояться меня. Можешь оплакивать свои надежды. Но ты не можешь изменить факт, что мы - истинные. И этот факт я буду отстаивать любой ценой, хочешь ты этого или нет.
Он наклоняется ко мне, нависает так, чтобы я точно ощущала его присутствие. Не пытается обнять, но и не отпускает.
На секунду мне кажется, что я вижу его настоящие глаза. В них нет торжества, нет ожидания восторга, но есть усталость одиночки и непоколебимая готовность пройти путь, даже если идти придется с женщиной, которая плачет от того, что они связаны..
Несмотря на мои слезы, на свое понимание моей реакции, он не психует, не обвиняет меня ни в чем, а готов отстаивать нашу истинную связь. И это поражает меня настолько, что я не могу отвести от него взгляд, а слезы потихоньку высыхают.
Ходячая Смерть. Тот, кого император считает своим младшим. Тот, кого все боятся и уважают. Тот, кто обладает влиянием, силой и средствами. Мой настоящий истинный.
И он может помочь мне сохранить мою семью и отомстить, раз обладает такой силой духа, чтобы увидеть мою болезненную реакцию и не психануть. Не бросает, не отказывается от меня.
