После обеда вернулся доктор Баумайстер. Он, действительно, хорошенько опустошил сувенирную лавку товарища Мигеля, а заодно и соседние лавки в порту.

— Дикий народ! Сам не знают, на каком богатстве они сидят, — приговаривал доктор, сгружая в наши руки пакеты и свертки. — В их кладовках буквально на полу валяются артефакты чуть ли не доколумбовых времен, а они выставляют на витрины и торгуют разной дребеденью, состряпанной разными мошенниками. Тащите эти сокровища в мою комнату! Сегодня я устрою себе археологический пир духа! Вакханалию!

Вакханалии не получилось. Вечером приехал фон Эгерд. Приехал не один, с собой привез целый грузовик оборудования и большую свиту, в том числе и тех самых врачей, что пробовали на мне свою химию в школе. Один из них, которого я мысленно прозвал Болтуном, меня узнал и даже подмигнул. Второй, по имени Карл, тот самый, что колол мне уколы и изменял черепное давление, состроил морду кирпичом и прошел мимо.

А я посмотрел на машины у ворот. Прав товарищ Хосе, осторожен барон, два машины охраны с собой возит. И отнюдь не испанцев.

Фон Эгерд проследил лично, как солдаты разгружают какую-то мудреную аппаратуру в ящиках, потом плотно сел в кабинете на телефон и стал звонить. Потом стал вызывать преподавателей, беседовать с ними, причем довольно мирно, а вот приехавшему Швабе вставил сочный такой пистон. Клаус, шпионивший в коридоре рассказал, что из кабинета Швабе вышел бледный, как стена.

Вечером дошла очередь и до меня. Сразу после ужина Аксельбаум сказал, что меня вызывает барон фон Эгерд, в его кабинете сидели также Болтун с Карлом. Хорошо, что доктор Вебер предупредил, я к встрече был готов и испуга своего не показал. А перед тем, как войти в кабинет, внутренне собрался, готовясь отразить любое психическое воздействие. И очень правильно сделал, потому что Болтун сразу же стал меня забалтывать, а Карл принялся меня «прощупывать». В свете недавней встречи на шхуне с советским резидентом я в мысли и в память свою никого запускать не собирался, но этот чертов Карл был настойчив.

— А вы хорошенько загорели здесь, Зильбер, — приговаривал Болтун. — Вам очень идет загар…

С чего это он на вы перешел? Подозрительно! А Карл насупился и смотрел на меня из подлобья и в голову мне лез нагло, как трактор.

Что ж, извольте. Как там в восточных единоборствах было? Используй силу врага против него же. И я с удовольствием вспомнил наше пребывание на передовой, трупы в рядок, разрывы от снарядов за стенами блиндажа, блюющего на бруствер контуженого пулеметчика и штыковую атаку нежити…

Ага! Не нравится. Судя по всему, этот Карл твердо решил держаться подальше от передовой, и от мозговой атаки отступился.

Болтун перестал болтать, Карл перестал буравить мои мысли. Оба посмотрели на Эгерда. Тот кивнул.

— Послушай, Пауль. Вчера я посетил научную лабораторию в головном институте Аненербе. Так вот, его ученые разработали очень интересный препарат.

Барон положил на стол коробку, достал из нее пару ампул с чем-то желтоватым и пояснил.

— Это совершенно новое средство, в перспективы которого я даже боюсь заглядывать. Его применение вызывает у человека пробуждение его наследственной памяти. Не понимаешь? У всех у нас были предки. Родители, бабки, деды, прабабки. Пра-прабаки и так далее. Большинство из них мы и не помним, но в наших жилах течет кровь, которая их помнит. Каждого! Что ты так смотришь? Бояться не надо. Кстати, рейхсминистр уже испытал это средство на себе. И его прямое происхождение от короля Генриха-Птицелова подтвердилось!

Хреновые дела, подумал я. Одно дело, если всплывут предки Зильбера. Но если это средство, действительно, разбудит во мне память моих предков — простых нижегородских крестьян, ходивших с Мининым и Пожарским на Москву… Да еще Болтун с Карлом в этот момент в мои мозги полезут… Хотя, это дело такое, случается разное. Вот я по телику слышал, что треть мужиков в семьях чужих детей воспитывают…

Мысли были самые панические, я судорожно соображал, как от процедуры уклониться, но оказалось, меня вызвали совсем не для этого. Немцы — народ дисциплинированный. Все опыты в рабочее время, то есть — завтра.

— Сам нахожусь в предвкушении, который из фон Эгердов проявится во время процедуры, — признался барон.

Ага. Значит, вторую ампулу он для себя привез, догадался я. Вот бы и наслаждался общением со своим древним родом, я-то причем?

— А от тебя, Пауль, я хотел бы получить помощь, — вдруг сказал барон.

Вот это новость, подумал я.

— Помнишь, тот опыт, что вы проводили с доктором Хоффманом? — спросил барон.

Интересно сказано. Я сразу вспомнил Лотара и его рассказ про морских свинок и крыс. Так лабораторной крысе, которую чем-то накололи, а потом вскрыли, чтобы посмотреть, там внутри получилось, можно сказать, что она тоже — участник эксперимента. Хотя по сути так оно и есть. Крысе будет даже как-то приятно…

— Мы с доктором проанализировали результаты и пришли к выводу, что все дело в… месте проведение эксперимента. Ты знаешь, что круглая комната в школе построена на месте древнего германского святилища.

А вот этого я не знал. Хотя Юрген говорил что-то, типа школу не зря на том месте построили, было там что-то такое.

— Конечно, прошлое не прошло даром, память веков в той или иной мере сохраняется. И как показывает практика, места силы есть везде. Главное — почувствовать их. У тебя получилось в Бернау, скорее всего, ты сможешь почувствовать это и здесь, в Испании.

Я не тупой, но совершенно ничего не понимал. Мне придется мотаться на велике по Испании и искать места силы? Да тут вроде война идет. И еще что-то слишком гладко стелет барон. С другой стороны, покататься по окрестностям — для дела это было бы полезно.

— Скажи, Генрих, а что ты почувствовал там, в замке, когда вы ездили с Лингардом? — спросил барон.

— Я? Ничего… Как обычно… Темную силу…

— А вот место… Вызванный дух ведь не зря выбрал это место?

Я пожал плечами.

— Да ничего вроде такого. Место, как место.

— Ну хорошо, — барон передал ампулы Болтуну. — Это все потом. Сначала, посмотрим, Пауль, что скажут твои предки. Нам очень важно, с кем именно мы имеем дело…

Что скажут, что скажут… Вряд ли то, что барону понравится. Ему легче. Он-то, точняк, увидит какого-нибудь своего предка, который в железных латах гнобил славян в долбанной Пруссии, пока не извел всех под корень. А кого увидит этот долбанный Карл, если вторгнется в мое генеалогическое древо? Бородатого крестьянина? Бабку-то свою я помнил, деда уже плохо. Совсем маленький был, когда он помер. Знаю, что воевал, был разведчиком, награжден орденами и медалями. После войны вернулся в свой колхоз, чего-то там по части МТС трудился… Вот ему этот Карл точно не понравится. Дед до смерти немцев терпеть не мог.

Уже выходя я услышал, как Эгерд спрашивает докторов о планах на вечер. Болтун с Карлом хотели посмотреть город…

Вечером мы с Лотаром обработали Феликса по заранее намеченному плану. Я вошел в спальню, подмигнул Лотару, что представление начинается, и с унылым видом сел на койку.

— Что случилось, Пауль? На тебе лица нет, — обеспокоился Лотар, подсаживаясь ко мне.

— Да вот, барон вызывал… Придется снова искать место силы.

— Здесь?

— Да, они хотят повторить тот опыт с погружением в смещение миров. Да ты не знаешь, это еще до тебя было… Опыт в круглом зале… Но я-то ладно, барон привез людей, докторов. Они сказали, что и остальным хватит здесь прохлаждаться, пора принести пользу Германии.

Я краем глаза заметил, что все ребята повернулись в нашу сторону.

— Ты о чем?

— Они хотят повторить этот опыт.

— С кем?

— С тобой, с Юргеном. Но в первую очередь — с Феликсом. Говорят, что у него сильный дар. Может сработать.