Фон Эгерд снова достал свиток, что-то оттуда прочитал. Посмотрел трупаку в бельмы и указал рукой на край поляны. Труп послушно побрел в указанном направлении. Встал у апельсинового дерева, развернулся.

Фон Эгерд вдруг резко дал команду. Труп взял винтовку наперевес и… пошел прямо на нас. И мне почему-то показалось, что бельмами своими он уставился именно на меня, и кончик острого штыка смотрит прямо мне в живот, где сразу стало холодно и неуютно… Глава 14

SOS!

Труп с винтовкой наперевес шел на нас, а я не знал, что делать, да и никто не знал. Нет, с приемами штыкового боя я был знаком, Баумайстер показывал, мы тренировались. Но не было команды. Мы смотрели на Аксельбаума, а он молчал, стоя столбом, и держа винтовку, как и все, в положении «к ноге». И смотрел своими поросячьими глазками на фон Эгерда. И только когда от трупака нас отделяло всего шагов пять, команда поступила.

— Все в окоп! — взвизгнул Феликс.

Мы поспешно и очень охотно этот приказ выполнили. Сиганули в ту самую противовоздушную щель, вырытую по всем правилам военного дела. В том числе спрыгнул и Аксельбаум.

Сзади раздался хохот. Эгерд с Баумайстером почему-то здорово развеселились от увиденного. А трупак подошел к окопу и замер с винтовкой наперевес, словно не зная, что делать. Я понял, что он просто перестал видеть врага. Так же примерно поступили те дохлые эсэсовцы во время своей атаки. Когда вокруг не осталось стоящих на ногах врагов, они просто развернулись и пошли к своим окопам.

Преподаватели продолжили смеяться, мне же было вовсе не до смеха. И хотя штаны мои остались в сухости, приятного было мало. А труп еще немного постоял, опустил винтовку и медленно вернулся на исходную позицию к краю поляны. Развернулся, встал, винтовку поставил «к ноге».

— Хороший образец, — сказал барон, указав на мертвяка. Перепрыгнул через щель и прошелся перед нами. — Этот еще пригодится. А вот второй… Курсант Фризе, мы можете отсюда, из окопа активировать второе тело и заставить его встать рядом с первым?

— Боюсь, что нет, господин барон, — неуверенно ответил Юрген.

— Понимаю, понимаю, — качнул головой барон. — Вы не видите его, не чувствуете, не понимаете, что нужно сделать. А пускай вам поможет кто-то из друзей, обладающих даром. Пауль Зильбер, помогите вашему товарищу Юргену и передайте ему это.

Барон протянул мне свиток. Я его взял, передал Юргену, не понимая еще, что нужно сделать.

— Ну что же вы, Зильбер, — подбодрил меня барон. — Помогите другу. Коснитесь его и представьте, что передаете второму телу команду посредством Юргена. Приказ, что делать. Станьте его глазами.

Я послушно положил руку на плечо Юргена и представил, как труп, все еще стоявший у машины, идет на край поляны, чтобы занять свое место рядом с первым. В результате я не был уверен, но вдруг почувствовал, как по телу Юргена пробежала дрожь. Он сжал в руках свиток и произнес длинную фразу. Я отдернул руку и высунулся из окопа. Второй труп дернулся на месте, повернулся и двинулся ко второму, сильно приволакивая правую ногу, которая почти не сгибалась. Также у него болталась одна рука и косил он как-то странно. Блин, так у него один глаз вытек. Теперь два трупа стояли рядом. Один с винтовкой, второй — хромой, с вытекшим глазом.

— Стреляем по одноглазому, — вдруг громко скомандовал Баумайстер. — Ну что ждете⁈ Заряжай! К стрельбе! Стрелять по готовности! В голову не целиться!

Первым выстрелил Клаус. За ним Юрген. От каждого выстрела труп отшатывался, видимо, ударная сила пули на таком близком расстоянии была велика даже для мертвого. Из него летели какие-то брызги, но не кровь. Скорее всего — формалин, или чем там еще трупы накачивают. Я тоже поймал на мушку грудь мертвеца и нажал на курок. Солидно так сработала отдача. Я передернул затвор, но вторично выстрелить не успел.

— Закончили стрельбу! — скомандовал Баумайстер.

Я посмотрел. Стрелять было не в кого, разве что в подошвы офицерских сапог. Не устоял трупак от расстрела, свалился на спину.

— Отделение, стройся, — скомандовал Аксельбаум и первым выпрыгнул из окопа.

Мы построились и наблюдали, как двое в белых халатах и противогазах грузят упавшее тело на носилки. Причем, ничуть не опасаясь второго, так и продолжавшего стоять с винтовкой с примкнутым штыком у ноги.

— Тело будет вскрыто и внимательно исследовано, — пояснил барон. — Мы должны знать, что именно заставляет двигаться конечности, каким именно образом нарушаются процессы, присущие прекратившим свою жизнедеятельность организмам. И я очень удивлен, что это не было сделано ранее.

Санитары задвинули носилки с телом в фургон, туда же после команды барона загрузился и уцелевший трупак. Винтовку у него забрал Баумайстер, но Генриху не отдал, закинул себе за плечо.

Водитель закрыл дверь фургона и облегченно утер пот со лба.

После обеда мы учили заклинания. Вел занятие Юрген, он написал на доске руны, стал объяснять их значение и произношение. Мы хором повторяли. Барон сидел в кресле около сдвинутого к стене турнирного панциря, задумчиво трогал пальцем лезвие двуручного меча, иногда поглядывал на доску.

Значение рун было в общем-то понятно: приказы к повиновению, движению, к атаке. Древний язык был в общем-то примитивен. Многое я запомнил.

Вечером в умывальную комнату зашел Генрих. Подошел, открыл кран, чтобы журчало погромче.

— Барон самый опасный, — сказал он.

— Для кого, — спросил я.

— Для тебя, для всех.

Генрих намочил щетку, сунул ее в порошок и принялся чистить зубы.

Перед тем, как заснуть, я попытался как-то собрать мысли в кучку. А ведь прав Генрих. Этот барон, он куда опаснее Лингарда. С тем все ясно. Рвач! Звание и ордена — вот его главная цель. Собрать журналистов и показать пленного русского. Снять непобедимое войско на кинопленку и показать Гимлеру, а лучше — Гитлеру! Это для него главное!

Барон — другое дело. Звания и награды его интересуют мало. Этот действительно сможет сделать бессмертную армию, которая не будет знать поражений. И еще он знает, как такую армию сохранить по возможности дольше и как ей управлять. А еще… он скоро поймет, кто я на самом деле.

Удивительное дело, но оказалось, что выручал меня все это время… дух Бахр. Ночью он явился и образно сообщил, что ему «…все труднее держать границу спокойствия — между явным и скрытым. Странный лысый человек продвигается все глубже. Ему трудно противостоять. Он хочет совсем глубоко».

Совсем глубоко? Он очень хочет познакомиться с Павлом Серебровым?

Ну хоть какая-то польза от бестелесного духа. Мысленно я его поблагодарил. Он удивился. Его еще никогда не благодарили. В качестве благодарности он добавил, что скорее всего барон повезет в Германию Пфайфера. Тому надо «подзарядиться в темном месте силы. Он голоден. Жертв здесь ему не хватает. Ему надо много жертв».

А вот Бахру хватает и нас. Страхов Генриха и моего… осознания бессилия. Но что я мог сделать один?

А барон — смельчак, подумал я, поворачиваясь на бок. Лететь в одном самолете с духом, рассылающим молнии и страдающим от голода? Ну-ну.

Утром после зарядки я забежал на хоздвор, потихоньку зашел в склад, где хранились наши велосипеды. Кстати, барон фон Эгерд очень положительно отнесся к нашему увлечению велосипедами. Приказал закупить велосипеды для всех остальных ребят в той самой лавке и разрешил коллективные велопрогулки, но не очень далеко от усадьбы и без выезда в город. Сегодня как раз у нас была намечена велопрогулка перед обедом. Я вытянул свою «Викторию» засунул переднее колесо в дверную щель и резко дернул в сторону. Жалко портить хорошую вещь, но что делать?

Доктор Вебер посмотрел на мой велик, на переднее колесо с появившейся «восьмеркой» и сокрушенно покачал головой.