Они лежали рядком и почти по росту. Как на построении, только лежа и босые. Совсем молодые парни и уже седые ветераны рядом, в синих рубашках фалангистов и в полевой форме. Некоторые — в обычных крестьянских рубахах. Вот на белых рубахах кровь была заметна, а так — не очень.

Как пояснил седой капитан саперной команды, командовавший погрузкой, убитые — жертвы утреннего артобстрела.

— Потому что окоп не уважают, — пробурчал он по-немецки. — Те, кто в окопе сидел, все целы остались. Окоп, его уважать надо!

Судя по нашивкам на френче, капитану пришлось посидеть в окопах первой мировой. Он особо тепло поприветствовал доктора Баумайстера и только после этого подал команду. Подошли солдаты в синих рубашках и пилотках, стали грузить убитых в кузов старого раздолбанного грузовика. Особо не церемонились, укладывая мертвых в два ряда друг на друга. Я заметил, что наши преподаватели очень внимательно вглядываются в наши лица. Хотят узнать реакцию «волчат» на свежую кровь? Реакция пока была хреновая. Впрочем, и сами преподаватели от такого были явно не в восторге. Доктор Баумайстер, уже не стесняясь и не таясь то и дело прикладывался к фляжке, фрау Штрикер отворачивалась и постоянно посматривала в небо, а доктор Вебер… Вот он в своем сером костюме и в мягкой шляпе выглядел здесь совершенно лишним. Как и Генрих. Даже укороченная винтовка «Маузер» ну никак не сочеталась с этим худым подростком с каким-то изможденным лицом.

— Эй, полковник, — сказал капитан Баумайстеру. — Если хочешь еще поучить своих ребят в живом виде, то гони их скорее в окопы. Скоро опять начнет работать артиллерия проклятых коммунистов.

И он указал рукой на вершину холма. Доктор дал знак, мы с Лотаром подхватили кинокамеру на треноге и стали быстро подниматься. За нами едва поспевали Клаус с Михаэлем, которым доктор доверил нести фотокамеру.

На верхушке холма было устроено что-то вроде артиллерийской позиции. Две маленькие пушки были спрятаны за капонирами и прикрыты мешками с песком. На соседнем холме я заметил немецкую зенитку. Такую несуразную, на четырех колесах, такие часто попадались в трофейной документальной хронике о войне.

— Сейчас будет авианалет, потом артподготовка и они пойдут в атаку, — пояснил поднявшийся вместе с нами саперный капитан и указал на вырытые в холме земляные укрытия. — Так что очень вовремя вы приехали. Что стоите? Ставьте свои камеры и прыгайте в окопы.

Мы поставили, попрыгали. Окоп был вырыт основательно, по всем правилам, с блиндажом — «землянкой в три наката». И даже с укрепленным пулеметным гнездом. Пулемет был тоже немецкий на коротких сошках. У пулемета скучал здоровяк в пятнистом масхалате, на каске у него я заметил две молнии. Его второй номер, тоже в масхалате, посредством губной гармошки выводил какой-то знакомый мотивчик. На нас они посмотрели с интересом, особо, когда услышали немецкую речь. Сразу начали искать земляков. Еще в окопе была такая смешная штука — две изогнутые трубы для наблюдения. Перископ.

— Можно посмотреть? — показал на перископ Клаус.

— Смотри, — усмехнулся в усы капитан.

Мы выстроили в очередь к прибору. В общем-то смотреть особо было не на что. На приличном таком расстоянии, километрах в трех от нас виднелись вражеские окопы. Особого движения я там не заметил. Ну, сидят в окопах какие-то люди в фуражках, касках и пилотках. Еще выяснилось, что сами мы вовсе не на передовой. Пред нашей позицией было еще три линии окопов.

— Смотри, кажется, кто-то важный прибыл, — сказал мне Лотар, указывая в сторону холма с зениткой.

Да, на соседнем холме обнаружилось какое-то движение. Какие-то люди в синих рубашках. К повстанцам прибыло подкрепление?

Там временем вдалеке, со стороны вражеских позиций раздался какой-то гул. Капитан вернулся из блиндажа с биноклем, посмотрел в небо.

— Ага, сегодня русские пожаловали…

Он так и сказал — «руссише».

— А можно посмотреть, — попросил я, указав на бинокль.

— Интересуешься авиацией? Ну что ж, смотри, — сапер протянул мне свою оптику. Я тут же глянул в небо. В небе, действительно, появились самолеты. Самолеты были смешные, больше похожие на «кукурузники» с двумя парами крыльев. Кажется, это быль наши «По-2». Или «У-2». На таких летали девушки в фильме «В бой идут одни старики». Очень на них похожи. И эти самолеты летели прямо на нас.

Самое удивительное, что в этот момент я очень порадовался каске, надетой на мою голову. Почему-то именно она и показалась мне в этот момент самой надежной защитой.

— Нас будут бомбить? — подал голос Феликс.

— Что ты, мой мальчик. Конечно нет, — сказал доктор Баумайстер, тоже разглядывая самолеты в небе через свой оптический прицел. — Ну, разве что совсем немного.

Доктор посмотрел на часы и перевел винтовку на соседний холм, где стояла зенитка.

— А вот и они…

Я тоже посмотрел в ту сторону. Про кого это он? Ну стоит группа людей в военной форме у зенитки, смотрят в бинокли, как и мы. Впрочем, один стоял чуть впереди. Я покрутил колесико, приблизив объект до предела. Это был… водитель Пфайфер. Помимо френча теперь на нем был какой-то длинный плащ, скорее даже мантия. Она поблескивала на солнце, словно была вышита золотыми нитями. Не удивлюсь, если так оно и было. Вот к водителю подошли двое, Душитель и Добровольная Жертва. Душитель подал Пфайферу свиток, Жертва — что-то вроде короткого жезла.

Пфайфер принял их и сразу поднял руки. Между свитком и жезлом появилось голубоватое сияние. А потом сверкнула молния. Не знаю, была эта молния шаровая, или еще какая, но она ярко сверкнула и метнулась в небо, в сторону вражеских позиций. За ней полетело еще несколько искрящихся шаров.

Через пару секунд в небе над вражескими позициями раздался хлопок, один из самолетов вдруг словно кувыркнулся в воздухе и стал падать, оставляя за собой дымный след. Тут же взорвался второй самолет, третий…

Всего самолетов было шесть, два из них еще успели сбросить бомбы на первую линию обороны повстанцев. Не очень удачно, бомбы разорвались где-то позади окопов, и не уверен, что они причинили кому-то вред. Но успел вернуться назад только один, второго тоже настигли искристые молнии с холма. И теперь он… падал прямо на нас…

— Ложись! — крикнул Лотар и увлек меня на дно окопа… Глава 4

Атака мертвецов

Самолет до нас, к счастью, не долетел, взорвался, врезавшись в подножье холма. Я выбрался из-под Лотара, посмотрел на ребят, скорчившихся на дне окопа. Скомандовал «Отбой». И оглянулся на вопли, раздавшиеся у нас за спиной. Мятежники в синих рубашках не скрывали своего восторга, многие вылезли на бруствер и палили в воздух из винтовок. То ли просто радовались, то ли пытались подстрелить летчиков со сбитых самолетов. Я пригляделся и рассмотрел в голубом испанском небе три белых купола парашютов.

— А теперь все в блиндаж, быстро! — скомандовал вдруг доктор Баумайстер, отрываясь от камеры. Оказывается, он снимал весь воздушный бой. Теперь снова посмотрел на часы и приказал: — Зильбер, перестань ты пялиться и тащи свою задницу и эту драгоценную камеру в блиндаж. Гейнике, помоги ему!

Повторять дважды ему не пришлось, и мы с Лотаром подхватили тяжелую кинокамеру и потащили ее в блиндаж.

— Вундерваффе, — сказал саперный капитан, наблюдая жирные черные следы, оставленные в голубом испанском небе советскими самолетами, похожим на кукурузники, и перекрестился.

В общем-то артобстрел был так себе. Мы в блиндаже даже толком испугаться не успели. Ну пару раз ухнуло где-то рядом. Остальное грохотало где-то вдалеке от нас. Видимо, артиллерия республиканцев била в основном по первой линии обороны. Потом вообще все затихло.

— Сидеть здесь тихо, я посмотрю, — сказал Баумайстер и вышел наружу.

И тут я услышал смех, точнее — хохот. Хохотал Генрих. Совсем чужим голосом, хриплым таким басом. И смех этот был настолько ужасен, что слушать его не было никакой возможности. Первой из блиндажа рванула фрау Штрикер, за ней все остальные. Остался лишь доктор Вебер, последнее, что я заметил, как он обнял Генриха за плечи и пытался его успокоить.