— Да не ленюсь я, — сморщился Феликс. — Просто теперь они привозят записи радиограмм. А в записи видения не приходят. Когда я с ними на машине ездил, ну такой, с круглой антенной, и слушал морзянку в эфире, то сразу видел радиста. А в записи — нет. Не вижу. Я говорил, а они словно не понимают. Тем более, одна рация здесь совсем рядом работает.

— Как рядом? — не удержался я от восклицания. — Где рядом? С нами рядом?

— Ну не совсем с нами. В пригородах Берлина. На юге, на юг-западе от города. Все время из разных мест. Они на машине. На разных машинах. На сеанс выходят из леса, с проселочных дорог. Один раз я почти увидел лицо радиста на ключе. Старый такой, седой. Это когда меня током…

Феликс не договорил, замолчал.

— Током, — это и есть особые меры, о которых говорил Лингард? — осторожно спросил я, когда понял, что пауза затянулась.

— Да, особые… И это очень больно, — вздохнул Феликс.

— А я вот считаю, что это — несправедливо, — громко сказал Генрих. — Благодаря тебе, твоему дару, вскрыли целую шпионскую сеть! Ты вполне достоин железного креста! А тебе только нашивку и значок.

— Вы ничего не понимаете! — вскочил на ноги Феликс. — Мне не нужны никакие кресты! Мне пожал руку сам фюрер, вы понимаете это⁈ Сам фюрер! Многие взрослые только мечтают об этом, а мне всего четырнадцать лет!

В глазах Шульца появилось такое… В общем, возражать мы с Генрихом и не подумали. Ловко перевели тему опять на индейцев. И порадовали сообщением про обращение Лотара и Юргена в штаб гитлерюгенда. А потом заставили плясать за письмо от Матильды.

— О, Матильда пишет, что меня ждет путешествие, полное приключений, — сказал Феликс, прочитав письмо. — Она гадала на меня, как на трефового короля, и на меня выпало три восьмерки. А это — точно путешествие!

— А что, твоя Матильда гадает? — спросил я.

— Еще как! Она рассказывала, что ее возят даже в Берлин в лучшие салоны! Потому что она умеет даже раскладывать карты таро! И все сбывается!

Глава 25

Зоопарк

Ближе к ужину в изолятор пришел доктор Вебер. Он сел на табуретку рядом с моей кроватью, вежливо поинтересовался моим состоянием. Рассказал, что на наше предложение устроить соревнование по стрельбе из лука из штаба Гитлерюгенда пришел положительный ответ. Что касается нашей командировки в Бернау… Тихо, чтобы слышал только я, сказал, что и он, и руководство школы было против «всего этого».

— Доктор Хоффман даже обратился лично к рейхсминистру, — почти прошептал Вебер. — Он указывал на недопустимость методов Лингарда. Но его там даже не приняли. Не пустили дальше приемной. Агронома тоже интересует быстрый результат. На него давят, он давит.

Агронома? Я скачала не понял, кого имеет ввиду доктор Вебер. Потом вспомнил, что так наши преподаватели за глаза называли главу СС Гимлера, получившего среднеспециальное агрономическое образование в мюнхенском техническом училище. Но кто мог давить на всемогущего Агронома? Только сам Гитлер?

Перед тем как уйти, доктор спохватился, обозвал себя «пустой башкой» и вручил мне конверт, нежно пахнущий лавандой. Письмо. От нее, от Ангелики. Я немедленно его вскрыл.

«Дорогой Пауль! Как здорово, что ты прислал мне фотографию, где вы — индейцы! Вы так здорово придумали! Все наши девочки все теперь читают книги Ф. Купера и М. Рида про индейцев. Мы все уговаривали фрау Фогель устроить ответный визит, чтобы тоже нарядиться индейцами и индианками. Фрау Фогель сказала, что ваши успехи хвалят, и что возможно нам скоро устроят еще одну встречу. Теперь уже у вас в школе. С нетерпением жду этого! Ваша Ангелика».

В конверте было еще что-то твердое. Фотография на картонке. Ангелика с букетом в руках. Очень качественное фото, видно, сделано в студии при хорошем освещении.

Ну хоть какой-то позитив.

В общем-то изолятор — это хорошо, но оставалось у меня одно незавершенное дело. Автомастерская и субботник в благодарность за подаренный велосипед. И мне было что рассказать седому автомастеру и его помощнику — юнге, кем бы они не были.

Доктор Вебер, которому я рассказал об этой просьбе, лишь покачал головой.

— Вряд ли это получится, Пауль. Без личного согласия Лингарда никого из школы теперь не выпустят. А уж тем более — всю группу в город. Про недавнее покушение никто не забыл. Хотя в полиции сказали, что он вышли на след похитителей, все равно требуется соблюдать осторожность.

— А доктор Хоффман? Может, попросить его?

— К сожалению, Пауль, и он вряд ли теперь поможет. Ваши успехи сыграли с нами, со всей школой злую шутку. — Доктор вздохнул. — Теперь школой фактически командует Лингард и СС. И нам, в том числе и доктору Хоффману, приказано во всем ему подчиняться и все силы бросить на обеспечение операции «Дар предков».

— Что за операция? — удивился я.

— Это объект в Бернау, куда вас возил Лингард, там вчера…

Доктор Вебер осекся на полуслове. Кажется, сообразил, что сказал лишнее.

— К сожалению, не могу тебе всего сказать. Но, кажется, штурмбанфюрер Лингард вошел во вкус. У него что-то получилось, чем заинтересовалось высокое начальство. Понимаешь?

Я понимал. И попросил у доктора пропуск хотя бы для себя одного, чтобы доехать до городка и сообщить мастерам, что субботника не будет.

— К сожалению, все увольнительные теперь тоже только через Лингарда, — вздохнул доктор. — У ворот теперь охранник из СС. Могу только догадываться, что произошло в Бернау, но могу сделать вывод, что вы теперь очень ценны для Лингарда. Хотя после вчерашнего…

Опять он про это вчерашнее. Что же такого произошло без нас в Бернау? Что касается охранника из СС у ворот? Вот уж напугал…

Когда Лотар пришел после обеда меня навестить, я всего парой слов обозначил возникшую проблему. Через полчаса я уже крутил педали «Одера», оставленного моим приятелем у заветной дыры в ограде.

Мастера на автостанции ждали меня только в пятницу, а потому были немного удивлены моему явлению. Но сразу же усадили за стол в мастерской, угостили кофе. Я выпил чашечку и грустно сообщил о произошедших в школе изменениях и о том, что субботника не будет. А потом просто и кратко рассказал, что в Бернау, в Ведьминой башне оживляют мертвяков. И что я видел это своими глазами.

Конечно, мастер офигел, хотя всеми силами старался сохранить на лице невозмутимость. Когда я закончил свой рассказ красочным описанием воскрешения трупа, мастер внимательно на меня посмотрел, кивнул и вдруг сам начал рассказывать:

— Я, конечно, в слухи не верю. Люди болтают разное. Но говорят, что только вчера именно в Бернау какие-то злоумышленники напали на целый охранный взвод солдат СС. И всех их перебили. Вот наглецы, да? И даже танк не помог эсэсманам справиться с горсткой злоумышленников. Но, скорее всего, это только слухи. Разве могут какие-то мерзавцы справиться с нашими славными ребятами из СС⁈ Тем более — с танком. А насчет велосипеда не переживай — пользуйся. Заслужил. И приезжай в понедельник. Фриц придумал, как тебе багажник к велосипеду пристроить. Еще кофейку?

Фриц? Оказывается, юнгу зовут Фриц. Фридрих.

— А еще Феликс Шульц рассказал, что на юго-западе от Берлина работает какая-то шпионская радиостанция, — добавил я ягодку на вершину торта. — Но шпионы очень хитрые, выходят на связь все время из разных мест. Кажется, они передвигаются на машинах. Всегда на разных…

Мастер промолчал и налил мне чашку ароматного кофе. Но я заметил, что с юнгой Фрицем они переглянулись.

Я крутил педали в направлении к школе и одновременно прокручивал в голове наш разговор с мастером. Мастер мою информацию к сведению принял. Это точно. Но и тут же выдал дополнение уже к моему сведению: «Ходят слухи, что…»

Значит, в Бернау точно произошло что-то такое, что может сильно повлиять на ход событий. И что же именно? Духи из башни замочили тот взвод солдат, что окружил площадь перед башней? Вместе с танком. С них станется. Но зачем? Ответ из башни не устроил Гимлера? Гимлер предложил новые условия, и они обитателям башни не понравились? Вполне возможно. А что, если дух решил не останавливаться на этом. Нас с Генрихом опять повезут к башне парламентерами? Вот бы не хотелось.