— Кстати, а что ты хотел показать? — спросил я, как бы между прочим.

— Я могу управлять! Никто так не может, а я могу. Лотар предметы двигает, а я могу управлять волей людей. Я мог бы заставить их хоровод водить, как дети. Мог бы заставить петь! Я однажды с отцом на партийном собрании в нашем квартале… Там все орали, ругались, а я им петь приказал. И они все «Хорста Весселя» затянули. Хором! А потом за отца проголосовали. Да я еще и не такое могу…

Краем глаза я заметил, что Лотар с Клаусом уже смеются, Лотар к тому же по примеру Клауса спер со стола яблоко и стал его грызть. Только Юрген сидел отдельно и общаться, по всему, был не расположен.

Сидели в зале мы довольно долго. Потом появился Аксельбаум. Сказал, чтобы мы шли на обед. И добавил, что комиссия уехала.

— А кто это был? — спросил Юрген. — Ну тот, молодой.

Все мы поняли, что Юрген спрашивает про главного в комиссии.

— Это… Серей Вронский. Личный медиум и астролог Рудольфа Гесса!

Гесс⁈ Тот самый заместитель фюрера. Который сидел с ним в одной тюрьме и записывал первые главы «Майн кампф»?

Аксельбаум тем временем собрал со стола и высыпал фрукты из ваз в холщовую сумку.

Я спросил про Генриха.

— Да спит ваш Генрих. Санитар ему успокоительного вколол, теперь спит.

— А где он спит?

— В изоляторе. Хоффман велел его пока в изоляторе держать. До выздоровления, — ответил роттенфюрер. — Ну чего сидите, давайте на обед. Заслужили…

После обеда, довольно сытного и обильного нас снова повели в актовый зал и показали кино про Олимпиаду в Берлине. Перед показом к нам присоединился Михаэль, судя по довольной морде, у него показать свои способности комиссии получилось.

После фильма на сцену вышел доктор Хоффман и сообщил, что проверка в школе прошла хорошо, комиссия оценила наши успехи. На школу будут выделены дополнительные ассигнования. И показал футбольный мяч. Сказал, что именно этим мячом играли в футбол на олимпиаде. Такой вот нам знаменательный подарок лично от Сергея Вронского.

Пришлось идти на поле и гонять в футбол в одни ворота. Если это поощрение, то на мой взгляд — весьма сомнительное.

Вечером мы уединились с Лотаром в умывальной комнате.

— Слушай, а ты сегодня сильно рисковал, — сказал Лотар, открывая кран над раковиной.

— Ты про что?

— Про твое сегодняшнее выступление.

— А что в нем такого рискового?

— Ты показал, что можешь. Тебя можно использовать. Твой дар.

— Да? А тебя?

— А что я… Подумаешь, двигал коробки. Твой дар — другое дело. Они могут заставить тебя копаться в прошлом людей, за которыми они следят. Выведывать их тайны, понимаешь?

Определенно, Лотар был противником существующей власти. И особо этого не скрывал, по крайней мере, в беседах со мной. И по сути он был прав. Что может быть заманчивее для режима, чем чтение мыслей неблагонадежных элементов? И ведь наверняка я здесь такой не один. А вдруг кто-то прочтет и мои мысли?

— Этот маг с тросточкой, он кажется, довольно сильный медиум, — продолжил Лотар. — Мне показалось, что он пытался и меня прочитать. Но больше меня удивило то, что он не дал проявиться Шульцу и Клаусу.

— Кстати, а что за дар у Клауса?

— Клаус — оборотень.

Я недоуменно посмотрел на Лотара.

— Ты серьезно?

— Вполне. Причем, потомственный. Слышал что-нибудь про маобитских оборотней-волков? Жуткие твари. Известны со средневековья. Вот он, как раз из таких. Только пока молодой, неопытный. Но эти быстро из него зверюгу сделают. Лингард не зря в него вцепился. Теперь будет страшно с Клаусом в одной спальне ночевать. Особо в полнолуние. А этот Шульц чем силен?

— Говорит, что может волей управлять. Может заставить человека сделать все, что угодно.

— Да? То-то я заметил он иногда на меня так пялится…

— И тужится, — добавил я, и мы рассмеялись, вспомнив его недавнее «ароматное выступление».

— Это все понятно, — вдруг посерьезнел Лотар. — Но больше всего меня… напрягла та фигура, что появилась с Генрихом.

В этом я был с Лотаром солидарен. Никогда не верил в духов, и вот увидел своими глазами. И не в какой-то ведьминой роще, а прямо в школе. А вдруг Генриха переведут к нам в спальню? И этот дух будет маячить у наших кроватей.

В это время в умывальную зашел Клаус, зыркнул на нас и сказал, что пора отбиваться. Вечернего построения не будет, пластинки слушать не будем. И еще староста разрешил сегодня поспать побольше.

Ночью я попытался как-то проанализировать прошедший день. Что и говорить, за этот день я узнал о школе больше, чем за все проведенное время. Вот был бы я настоящим разведчиком, что бы я сообщил в центр? Так, сначала выбрать позывной. Зоркий, Тень, Призрак? Призрак — очень удачно. Звучит таинственно, и пол по позывному не определить. Итак: «Призрак центру. Сообщаю, что в пригороде Берлина активно работает школа „Юнгекрафт“ — юношеское подразделение Аненербе. Преподаватели набраны из берлинского радиологического института при участии чинов СС. В школе ведутся эксперименты с подростками, обладающими паранормальным даром. Точно установлено, что один из воспитанников школы может двигать предметы на расстоянии, второй обладает даром левитации. Еще один читает мысли на расстоянии и, возможно, может предсказать год смерти человека и то, как именно он умрет. Способности еще двоих пока документально не подтверждены, но возможно один является оборотнем — волком, второй может управлять волей человека и даже группы людей. Еще один воспитанник обладает ударным даром — довольно мощным бесконтактным боем».

Про свои таланты я посчитал в послании пока не упоминать. Закончил послание короткой, но очень важной информацией:

«В начале октября в школе проводилась проверка с участием комиссии из высокопоставленных персон. Возглавил ее русский Сергей Вронский — личный астролог Гесса. Так же в комиссии участвовал маг Максимилиан Герхард, выступающий в цирке, и неустановленная пока женщина средних лет. А также двое военных, один в чине генерала СС. При нем имелась папка с секретными документами с чертежами моделей новых танков. Судя по всему, это чертежи прототипов танка 'Т-4».

Жду распоряжений, Призрак'.

Я «перечитал» свое послание. Да, довольно сумбурно. И что на это скажет товарищ Берия, если подобная радиограмма попадет ему на стол? Хотя нет, в 1936 году во главе НКВД был еще товарищ Ежов. Это он будет читать мои шифровки? Нет, НКВД — это внутренние дела, а внешней разведкой руководил… Не помню, кто именно. Да и не знал. Но наверняка расстрелян в 37-м. Но не в этом дело. Главное, чтобы донесение попало на самый верх. Да хоть бы и к Сталину. Ибо, несмотря на юность моих однокашников, их способности могут быть очень опасны для моей страны.

Засыпая, я решил еще раз продумать свое первое послание во сне. Говорят — очень действенный метод. Но вместо секретной шифровки мне приснилась… фрау Штрикер. Она была в белом халате, но сразу же этот халат расстегнула. Под халатом кроме фрау ничего не было. Только бессовестные чулки на поясе с резинками. И она, сучка, начала прямо передо мной крутить своей пухлой попкой.

После такого сна проснулся я в досадном возбуждении. Впрочем, а чего я еще ждал? Это умом я был солидным сорокалетним мужчиной с высшим образованием, но тело-то мое было подростковое. Со всем вытекающим.

Важный вопрос, о котором вслух говорить не принято. Мы, шестеро курсантов «Юнгекрафт» были именно в таком возрасте, когда эта проблема стояла острее всего. Природа оказывалась сильнее и наших талантов, и усталости. И очень грубо врывалась в наши сны. И не в первый раз снилось мне оно — то самое. Думаю, остальным тоже. И юношеские тела откликались на эти сновидения исправно, как им и полагалось. Иной раз по утрам я замечал это по смущенным лицам «медиумов».

Единственный, кто не смущался, был Клаус. Он проблему решал просто, и не раз я слышал, как тряслась его койка по ночам. Да и девственником, как остальные, он не был. В маобитских трущобах, где он родился и вырос, рабочие жили в бараке, в котором комнаты были отделены друг от друга просто занавесками. И даже малые дети слышали, а порой и видели, чем занимаются их родитель по ночам. Ну, иногда пробовали им подражать. Почему нет?