Во времена Наполеона и Клаузевица это двухуровневое различие стало спорным. На протяжении XIX столетия сложности, которые оно создавало, еще более усугубились, но большинство армий по-прежнему придерживались привычного разделения функций. Наглядным примером проблем, с которыми могла столкнуться армия в ХХ веке, пытаясь реализовать стратегический план привычными методами, служит сражение на Сомме 1 июля 1916 года[294].
Получив приказ развернуть наступление у реки Сомма, 4-я британская армия потратила пять месяцев на разработку плана. План был очень подробным, но так и должно было быть, поскольку для того, чтобы он работал, он должен был превратиться в тактику. Большую часть планирования осуществляло командование корпусов, располагавшееся в иерархии уровнем ниже командования 4-й армии. Особое внимание уделялось подготовке точных карт расположения немецких войск, а также постановке конкретных задач всем подразделениям, вплоть до батальонов, которые стояли тремя ступенями ниже корпусов. В частности, обозначались рубежи регулирования[295]. Это требовалось, чтобы батальоны не попали под огонь собственной артиллерии, действия которой координировались на уровне корпусов. Кроме того, командование 4-й армии распространило в войсках подробную инструкцию о применении «лучшей практики», описывавшую, как организовать атаку батальона на траншею и что должны взять с собой солдаты, чтобы закрепиться на захваченных позициях. В инструкции также говорилось, что, поскольку армия состоит в основном из новобранцев, она не в состоянии выполнять сложные маневры, такие как, например, обход противника с флангов. Кроме того, поскольку новобранцы еще не столь дисциплинированы, как солдаты регулярной армии, к ним необходимо применять методы жесткого управления. Новобранцы должны перейти нейтральную полосу, чтобы можно было убедиться, что они будут держать боевой порядок под контролем своих офицеров[296].
В результате появился настолько жесткий план, что три разрыва широко распахнулись в ожидании трения, которое и проявилось, как только войска перешли в наступление. Артиллерийская подготовка операции началась 24 июня и продолжалась 7 дней. Она была необычайно мощной и была нацелена на разрушение германской обороны на всю глубину воздействия артиллерийского огня. Этот шаг был новым, поэтому никто не знал, какими будут его последствия. Большинство командиров рассчитывали, что обстрел разрушит немецкие блиндажи и ликвидирует колючую проволоку, так что пехота сможет продвинуться вперед по открытой местности и занять боевые позиции. Однако этого не произошло. У офицеров среднего ранга не было полномочий принимать решения, поэтому все, что они могли сделать в этой ситуации, — просто передать информацию наверх, командирам корпусов, и ждать, что им прикажут делать. Но командиры корпусов тоже почти ничем не могли помочь. Общий замысел не был понятен, а верхушка командования никак не могла прийти к согласию: командующий 4-й армией генерал Роулинсон придерживался тактики «захватить и удержать», тогда как главнокомандующий британских войск генерал Хейг стремился прорвать линию обороны противника. Все подчинялись высшему авторитету — плану. В итоге исполнение имело место, но это было исполнение смертного приговора. Потери в живой силе в количестве 60 тысяч убитых и раненых, которые понесла 4-я армия, сделали 1 июля 1916 года самой кровавой датой за всю историю британской армии. При этом 4-я армия мало чего достигла.
Еще за пятьдесят лет до битвы на Сомме фон Мольтке пришел к выводу, что мышление в категориях стратегии и тактики не позволяет добиться желаемого результата. Уже тогда он ввел понятие операций третьего уровня, располагающегося между стратегией и тактикой (см. рис. 20)[297]. Это была область свободного мышления, где стратегия переходила в действие, требующее стратегического мышления и оперативного руководства со стороны всего офицерского корпуса. Сам фон Мольтке считал, что эти уровни обусловливают друг друга и зависимость между ними носит двусторонний характер[298].
Рис. 20. Три уровня
По мнению фон Мольтке, именно на уровне операций происходило решение проблем. Связующей стратегической задачей была цель войны, она определяла ответ на вопрос «Почему?». Оперативная задача обрисовывала, «чего нужно достичь». Оперативные решения принимались на основании анализа действий, необходимых для достижения стратегической цели, рассмотрения альтернативных решений проблем, возникших в конкретной ситуации, и оценки возможных вариантов развития событий[299]. Именно в области принятия единичных, нестандартных решений фон Мольтке требовал от себя и других свободного, творческого подхода, поскольку даже оперативные задачи могли измениться. При этом тактика была областью стандартных, повседневных действий, которые осваивались на учебном плацу. Она включала ряд общих правил, сформулированных на основе лучших решений нестандартных, но периодически повторяющихся задач.
Рутинные задачи, такие как формирование походной колонны или передислокация войск, были стандартизованы — процедуре их выполнения обучали всех. В наше время эти задачи обозначают термином «стандартная операционная процедура» (SOP). Они обеспечивают единообразие, а значит, и предсказуемость там, где это имеет большую ценность. Кроме того, они повышают производительность, позволяя быстро выполнять такие задачи при минимальном контроле.
Между тремя уровнями, обозначенными фон Мольтке, и уровнями в бизнес-организации можно провести параллель. Суть стратегии сводится к победе в войне и подразумевает участие армий; суть операций сводится к победе в кампаниях и подразумевает участие корпусов и дивизий; суть тактики сводится к победе в сражениях и подразумевает участие бригад, батальонов и рот. В случае бизнес-организации можно сказать, что стратегия — это участие бизнес-единиц, операции — участие отделов и функциональных подразделений, а тактика — участие команд, играющих вспомогательную роль или поддерживающих непосредственные контакты с клиентами.
Каждый их этих уровней самостоятелен, но все они взаимосвязаны. Стратегическое мышление красной нитью проходит сквозь операционную деятельность. Оперативные решения принимаются на основе стратегии. Стратегия обеспечивает их согласованность, даже если их принимают разные люди в разное время при разных обстоятельствах. Все сотрудники придерживаются единой тактики, поэтому руководителям не нужно размышлять о способах ее выполнения, и они могут сосредоточиться на более важной задаче — управлении операциями.
С помощью трех концептуальных уровней фон Мольтке удалось примирить два на первый взгляд противоречащих друг другу требования: гибкость и эффективность. Как писал Арден Бухольц в исследовании о фон Мольтке, «самая высокая продуктивность достигается в том случае, когда большая часть действий приобретает рутинный характер; однако, если существует неопределенность в способах достижения цели, наибольшую ценность приобретает специализированная деятельность»[300]. Формулировка стратегии — это «специализированная деятельность», выполняя которую, топ-менеджеры от имени организации обозначают, как именно они намерены формировать будущее. Создание области оперативного управления позволяет руководителям среднего звена осуществлять «специализированную деятельность», обозначая, как они намерены этому способствовать, не прибегая к реорганизации отлаженных процессов[301].
Введение уровня операций было инновационным решением, но поскольку он располагается между стратегией и тактикой, у него свои ограничения. Не все происходившее в армии действительно требовало креативности, и ни один офицер не имел права поступать, как ему заблагорассудится. Расширение уровня операций вплоть до нижних чинов негативно сказалось бы на эффективности, надежности и скорости армии. А в худшем случае это создало бы хаос. На уровне тактики намеренно ограничивается подчинение, основанное на независимом мышлении. Тактика определяет, как выполнять обязательные для всех действия. Так что продуманная тактика имеет большое значение.
