В британской армии почву для этого в 80-х годах подготовил фельдмаршал Найджел Багналл. Будучи командующим 1-го немецкого корпуса, а затем северной группы армий, он утверждал, что принятая НАТО программа «растяжки»^[123] — неподходящее средство для противодействия советской доктрине. Войска НАТО занимали тщательно подготовленные передовые оборонительные позиции, в случае активации «растяжки» следовало применить тактическое ядерное оружие. Багналл хотел заменить этот подход гибким реагированием, опирающимся на маневры и контрудары. Он понимал, что для достижения этой цели необходимо изменить менталитет британского офицерского состава. Чтобы это сделать, Багналл использовал тот же инструмент, что и фон Мольтке: подготовку и обучение. Он организовал высшие командно-штабные курсы для старших офицеров, чтобы привить им навыки командования, ориентированного на выполнение миссии. Кроме того, он способствовал публикации ряда статей об этой доктрине. Влияние Багналла выходило за рамки британской армии и распространялось на вооруженные силы других стран — членов НАТО. В период с 1985 по 1988 год он занимал пост начальника генерального штаба британской армии, поэтому у него была возможность сделать то, что он считал нужным. В этом качестве Багналл сыграл в Великобритании такую же роль для командования, ориентированного на выполнение миссии, как и фон Мольтке для Auftragstaktik^[124].

В настоящее время оперативные руководства таких организаций, как корпус морской пехоты США или британская армия, содержат фрагменты, источником которых вполне могло служить немецкое руководство по управлению войсками Truppenführung. Командование, ориентированное на выполнение миссии, — это неотъемлемая часть официальной доктрины НАТО. Элитные подразделения уже давно применяют нечто подобное на практике, потому что это действительно повышает эффективность подразделений регулярной армии. В крупных масштабах эта тактика впервые была использована во время войны в Персидском заливе в 1991 году.

Тем не менее почему результаты всех этих начинаний вызывают в настоящее время такой интерес?

Во-первых, это одна из самых первых, хорошо задокументированных попыток создания системы, подразумевающей предоставление свободы действий нижестоящим членам крупной, сложной организации. Бизнес признал целесообразность такого подхода только во второй половине XX столетия. До этого он шел совсем другим путем.

Книга Фредерика Уинслоу Тейлора «Принципы научного менеджмента» была опубликована в 1911 году. Его подход к бизнесу в точности совпадает с подходом фон Бюлова к войне, хотя книга была написана столетие спустя. Тейлор рекомендовал полностью разделить планирование и реализацию. «Выработка планов, которая при старой системе целиком лежит на рабочем и основывается на его личном опыте, при господстве новой системы должна по необходимости целиком выполняться дирекцией предприятия в соответствии с законами науки. <…> в большинстве случаев для выработки планов требуется один тип людей, а для выполнения самой работы — совершенно другой»^[125]. Тейлор посвятил себя анализу, доведя его до беспрецедентного уровня детализации, что сделало возможным уровень контроля, граничащий с одержимостью. Он с гордостью описывает свой метод так:

Труд каждого рабочего целиком учитывается в плане дирекции по меньшей мере на один день вперед, и каждый отдельный рабочий получает в большинстве случаев подробную письменную инструкцию, во всех деталях описывающую ту задачу, которую он должен выполнить^[126].

Самый известный пример Тейлора основывается на анализе работы голландца Генри Нолла, которого он называет Шмидтом. Нолл занимался погрузкой чугунных болванок с платформы в железнодорожный вагон. Тейлор пришел к выводу, что каждый грузчик способен погрузить от 47 до 48 тонн чугуна в день вместо 12,5 тонны, что было средним фактическим показателем на тот момент. Человек с секундомером стоял возле Нолла и говорил ему, когда поднимать чугунную болванку, когда идти и когда отдыхать. Рабочего стимулировали тем, что он сможет заработать 1,85 доллара вместо 1,15 доллара в день, если будет делать то, что ему говорят^[127]. Таким образом, Тейлор получил повышенную производительность. Бизнесмены всего мира возрадовались, а компании начали копировать прусскую армию XVIII столетия.

Научный менеджмент применялся достаточно долго. Лишь после 80-х годов ХХ века некоторые авторы начали выдвигать предположения, что бизнес-организация — это скорее организм, а не машина, и что она состоит из людей, у которых есть не только руки и ноги, но еще и мозг^[128]. Только после этого в среде, описанной Клаузевицем, смогли рассмотреть черты, свойственные миру бизнеса. Именно с этим нам приходится иметь дело сегодня — и нам нелегко. Совокупный опыт, накопленный вооруженными силами, гораздо больше.

Во-вторых, командование, ориентированное на выполнение миссии, изобрела организация, которой удается быть гибкой не просто потому, что она небольшая, в ней все знают друг друга, и все идет хорошо исключительно благодаря личным качествам руководителя. Этот подход допускает изменение масштаба. Он эффективен не потому, что несколько креативных личностей объединились и вместе делают нечто неординарное, — таких организаций как раз всегда было, есть и будет очень много. Лишь некоторые из них способны расширить свою деятельность и сформировать культуру, поддерживающую креативность, большинству же не удается этого сделать. Такой опыт невозможно передать крупным, авторитетным организациям, ведь те не могут позволить себе отказаться от всего, что было сделано ранее, и начать все сначала. Нефтяные компании работают не так, как компании по разработке программного обеспечения со штатом из 20 сотрудников, а фармацевтические компании — не так, как биотехнологические. Опыт мелких компаний для крупных компаний имеет ограниченную практическую ценность. В то же время командование, ориентированное на выполнение миссии, изначально формировалось для организаций с численностью в несколько сотен тысяч сотрудников и соответствующим уровнем сложности.

В-третьих, концепция Auftragstaktik, так же как и созданный на ее основе принцип командования, разрабатывалась не как теория, а как совокупность практических методов, которые постоянно обновлялись с учетом накопленного опыта. Эту концепцию активно обсуждали и критиковали, обнаруживая и устраняя ее недостатки и привязывая полученные результаты к реальности. Эффективность этого подхода снова и снова проверялась в самых трудных условиях, с которыми может столкнуться организация, — в условиях сражения. Не проанализировать эту концепцию и не попытаться извлечь из нее уроки было бы огромным упущением.

Здесь нам поможет тот факт, что помимо практических методов, которым можно обучать как таковым, были разработаны процедуры и процессы, облегчающие другим организациям задачу применения этих методов. Для составления планов, их разбиения на части и постановки задач подчиненным существует конкретная процедура. Еще одна процедура — военные обозначают ее термином «анализ миссии» — помогает подчиненным оценить, какие последствия повлечет за собой то, что им предлагают сделать. Затем они совместно с вышестоящими руководителями «прорабатывают» поставленную задачу, проверяя таким образом, насколько понятен замысел и его последствия, прежде чем продолжится каскадный процесс передачи информации. Подобный подход формирует внутреннюю предсказуемость, весьма полезную в хаотичной среде. В слегка адаптированном виде эти методы может взять на вооружение любая организация, которая пытается оказать влияние на окружающий мир. Однако их применение требует определенных навыков. В вооруженных силах в подготовку вкладывается множество времени и сил. Пруссаки не случайно учредили в 1810 году военную академию. Это очень важный момент. Внедрение в качестве операционной модели командования, ориентированного на выполнение миссии, — это вопрос не организации отдельных процессов, а задача овладения определенными навыками, которые, если быть более точными, следовало бы назвать «дисциплинами». Пытаться применять те или иные процессы, не сформировав соответствующие навыки, — это все равно что разливать старое вино в новые бутылки.