Кем были овамбо?

Немецкие ученые Бауманн и Вестсрмани причислили овамбо к замбезийскому кругу матриархальных земледельцев, в то время как герреро, почти одновременно с ними пришедшие в Южную Африку, родственны земледельцам пило-хамитского патриархата. Овамбо более или меньше перемешались с охотниками буша — в итоге в них сочетаются врожденные черты оседлых жителей и приобретенные черты динамизма, свойственные непоседливым охотникам. Те же немецкие этнографы, долго жившие среди овамбо, считают, что у них много признаков древней эфиопской крови.

После этою краткого научного вступления я вновь открываю свои записные книжки на страницах, которые наскоро исписывал, вернувшись из охотничьего бара в Виндхуке.

Охотники, посещавшие этот бар, были грубыми, неотесанными людьми, не слишком-то обходительными. Они не потерпели бы моего присутствия за соседним столом, если бы я вмешивался в их беседы, Я был до некоторой степени анонимным посетителем, пришедшим откуда-то со стороны, который не мешал им обмениваться своими маленькими тайнами и вообще не слишком напоминал о своем присутствии. Я старался воспроизвести в своей записной книжке все, что слышал, все их отрывочные рассказы.

Главным действующим лицом этих застольных бесед был самый старший из охотников со шрамом на правой щеке. Обращался он преимущественно к рыжему, самому младшему из трио, который считался метким стрелком.

— Где ты сработал свою пару львов? — спрашивал он у молодого, — Сразу самца и самку… Это редко случается. Тебе повезло.

— В двух днях пути юго-западнее Ондангвы. Знаешь? Немного севернее Этоша-пана. Антилопы там водятся в изобилии, следовательно, есть и хищники. У львицы не было маленьких; должно быть поэтому она охотилась со споим супругом. Удачный выстрел, ей-богу. Мой черный слуга и я притаились в кустах, выжидая, пока к нам приблизятся пасшиеся невдалеке ориксы. Но парочка львов тоже хотела полакомиться ориксами. Мы увидели, как львы ползут метрах в пятидесяти от нас. Пожертвовав ориксом, я убил льва со львицей — двумя пулями.

— Известное дело, ты не рохля! Я сам убил льва в тех краях… лет тридцать назад. По чего вы, молодые, больше не увидите, так это того, что ожидало нас по возвращении с охоты в деревне наших загонщиков…

— Ну да! Мой слуга приводил меня к своим хижинам.

— Та-ра-та-та! Никакого сравнения. В «мое время» по было дураков искать их жилье. Так мастерски овамбо маскировались! Выпало, продираешься сквозь густой кустарник — и вдруг налетаешь на загородку: входишь в лабиринт, скрывающий соломенную хижину вожди. Многочисленные коридоры оканчивались маленькими площадками — для молотьбы, для хлебных амбаров, для пивных погребов. Удобные домики: низкие, с соломенными куполами крыш и глиняными стенками. Снаружи бывало сорок градусов жары, а внутри — всего градусов двадцать пять.

Его рыжий товарищ, у которого побелели лишь одни виски, несмотря на преклонные годы, всегда брал слово после человека со шрамом. Он сказал:

— Хорошие были времена… И когда мы приносили мясо, то нас принимали по-княжески. Индуба упаивал нас пивом. У него было одиннадцать или двенадцать жен, голых до пояса, со склеенными глиной волосами, куда вставляли кусочки коры, вырезанные в форме рогов. Может быть, потому в форме рогов, что старый вождь, несомненно, был рогоносцем! Его супруги были кокетливы, но не очень красивы.

Охотник со шрамом кашлянул:

— Хм! Свободны они были потому, что при женитьбе овамбо не платят за невесту и поэтому девушка чувствует себя менее связанной обещанием.

…Современный Овамболенд не похож больше на образ, представший перед нами в рассказах двух старых, опьяненных черным пивом охотников, когда в назидание молодым они вспоминали свою юность…

Невероятное богатство открытых здесь месторождений полезных ископаемых, ввод в эксплуатацию крупных медных и свинцовых рудников, где добывают также серебро, кадмий, германий, обеспечили работой десятки тысяч бывших скотоводов-овамбо.

Первобытнообщинный строй постепенно начинает уходить в прошлое…

К главе 1

Рис. 1

Гнездо «птиц-республиканцев» на юго-западе Калахари

Рис. 2

Военный танец шангани

Рис. 3

Дюны прибрежной пустыни Намиб

Рис. 4

Южная Африка

Рис. 5

Деревня овамбо

Глава вторая

КАЛАХАРИ, КРАСНАЯ СТЕПЬ

«Сахара» Юго-Западной. Африки. Встреча с ма’сарва. Бакалахари. Дальше на север. Погибший Город Фарини и горы Цодилло. Возвращение в пограничную зону Ханзи. Огонь, вода, снег. Королевство бамангвато. Большая диагональ. Королева батавана. В поисках бушменов ма’букакуэ. Болота: африканская Полинезия. Прощание с бушменами

В 1948–1958 годах я объехал всю Красную степь. В этой главе я излагаю то, что видел своими глазами, то есть только факты, пойдет ли речь о людях, растениях или фауне Калахари. Закапчивается глава описанием жителей пустыни — бушменов.

«САХАРА» ЮГО-ВОСТОЧНОЙ АФРИКИ

Калахари почти повсюду покрыта кустарником, а по соседству с озером Игами и теряющимся в известняках руслом Окаванго — даже высокоствольным лесом. Но на юго-западе Красной степи есть абсолютно безводный «мешок» между сухими руслами Молопо и Носон. Когда я впервые приехал в Южную Африку, мне описали этот «мешок» как точную копию Сахары.

Никто никогда не пересекал этот уголок Калахари; ни одно человеческое существо, даже бушмены, но рискнуло туда забраться. Там нет ничего, кроме носков, столь же опасных, как в Намибе. Выло бы безумном пытаться проникнуть туда.

Другой рекомендации мне и не надо было, чтобы решиться на путешествие. Да и можно ли делать столь категорическое утверждение, если никто там не был? Беспокоили, однако, вопросы техники. В то время еще не существовало автомобильных камер с регулируемым давлением, необходимых для движения автомашин по песчаной пустыне. Кроме того, выяснилось, что очень трудно достать вездеход с двумя ведущими осями; впрочем, и для него упомянутая проблема оставалась бы в силе. Наконец, казалось на первый взгляд невозможным набрать верблюдов и проводников в район, совершенно лишенный воды.

Без особых надежд я добрался до Цабонга. Я знал, что в Цабонге есть несколько верблюдов и маленький отряд Верблюжьего корпуса^[9]. Я рассчитывал на его помощь. По из импортных дромадеров, собственности Британской короны, один ободрал себе ноги, а четверо остальных оказались больны. Для регулярного сообщения они еще годились, но не для путешествия в пустыню.