— Платья, украшения и присутствовать на этом балу она, может, и заслужила. Но мое внимание — нет. Пока что нет, — добавил, не давая уголкам рта растянуться в улыбке. Придвинувшись немного ближе, он наклонился, чтобы обдать ухо горячим дыханием: — Но если она исполнит мой приказ, я подарю ей все, что она пожелает.

Шепот вышел настолько зловещим и ядовитым, что я едва не отпрянула. Сдержавшись, только слегка отклонилась назад, посмотрела Райдеру в глаза, чувствуя, как сердце стремительно оплетают нити плохого предчувствия.

— Какой приказ? — вырвалось из горла, и я поздно сообразила, что напущенный ящером страх лишил меня брони, вызвав в теле противную дрожь.

Он не ответил, продолжая кружить со мной по залу с совершенно беззаботным видом. У меня не получилось последовать его примеру и вернуть контроль над эмоциями. Волнение в тиски сжало внутренности, и я заозиралась по сторонам, пытаясь в толпе отыскать Кассию.

— Где она?

Не наткнувшись на девушку, я вернула взгляд к дракону, но тот упрямо сделал вид, что не понимает меня.

— О ком вы, миледи?

— Кассия. Где она? — Голос стал тверже под давлением резко вспыхнувшего гнева, и я замерла, обрывая этот глупый танец. — Что ты задумал?

— Уверяю вас, леди Тхайден, мои намерения абсолютно чисты, — улыбнувшись краешком губ, сказал в ответ, но такие слова ничуть не помогли мне прийти в себя. Напротив — лишь усилили страх, плохое предчувствие и ощущение, что меня водят за нос. — А что до Кассии... Должно быть, она соскучилась по детям и ушла их проведать.

Нет.

Голова сама качнулась в такт моим мыслям, пронизанным неверием и тревогой. Я отступила от Райдера, вновь обвела потерянным взором гостей.

Не найдя ни Ригус, ни человека, в котором сейчас так сильно нуждалась, оставила мужчину и быстрым шагом направилась прочь из зала, в детскую комнату, жаждая увидеть племянников на месте, живыми и здоровыми.

Гул мыслей был настолько невыносимым и оглушительно громким, что все прочие звуки буквально перестали для меня существовать. Треклятая медленная мелодия, смех, непринужденные разговоры, шуршание бальных платьев...

Все оказалось придавлено резко вспыхнувшим беспокойством, какое я даже и не думала прогнать. Яростные удары сердца заглушали неясный, тоненький голосок разума; тело не слушалось — само неслось по коридору, в сторону детской. А когда некто попытался придержать меня за руку, я чуть было не влепила ему пощечину: с большим трудом, но у меня получилось взять контроль над конечностями, да и знакомое лицо словно бы притупило на время внутреннюю борьбу чувств и переживаний.

— Госпожа.

Генри, как и обычно, выглядел безукоризненно спокойным, но, похоже, что-то в моем виде смогло его смутить, поскольку в следующий миг его бровь вопросительно дернулась, а сильные пальцы мягко сжали мое запястье. Должно быть, чтобы я, будто оголтелая, не сорвалась с места.

— Вы в порядке? — осторожно уточнил мажордом.

Нет. Меня пугает Райдер и его намерения. Я хочу увидеть племянников и вместе с ними оказаться подле генерала. В его объятиях. Под его защитой...

Эти мысли и сотни подобных им ураганом закружились в голове, но, смотря на Генри дикими глазами, я смогла выдавить из себя лишь несколько слов:

— Дети... Где они?

К моей радости, мужчина от жалкого шепота не растерялся и не стал мучить долгим ожиданием, ответив тотчас и произнеся именно то, что я неосознанно надеялась услышать.

— Я проведал их пару минут назад, они попросились в бальный зал. Обещали не ерничать... — последние слова были произнесены с неожиданным вздохом, а это определенно говорило о том, что Генри ни на йоту не поверил детскому обещанию. — Сейчас они с генералом.

Я почувствовала себя так, будто какое-то время на мои плечи и спину давили непомерно тяжелые камни, а в эту секунду нечто более сильное одним махом уничтожило абсолютно весь нестерпимый груз. Легкие перестали сжиматься в тугой узел, сердце умерило пыл, чуть замедлив бег, и из груди наконец-то вырвался вздох облегчения.

— Вернемся в зал, госпожа? — спросил дворецкий, не дождавшись никаких слов, увидев только странную реакцию: как я прижала руку к груди и задышала глубоко и шумно, слегка сжимая холодными вспотевшими пальцами ткань лифа.

— Да, конечно... Дай мне пару минут, Генри. Я скоро вернусь.

Судя по его крепко сжавшимся челюстям, оставлять меня одну в таком состоянии он явно не желал. То ли опасался получить нагоняй от генерала, то ли искренне за меня переживал. Но перечить моей просьбе не посмел — еле уловимо кивнул и молча направился обратно в бальную.

Как только его высокая, статная фигура пропала из виду, я нашла в себе силы пошевелиться. Хотя хватило их лишь на то, чтобы сделать шаг к стене и прижаться к ней плечом.

Паника медленно отступала, милостиво разжимая клыки и когтистые лапы, но сердце продолжало танцевать, тяжело разгоняя по венам бурно кипящую кровь.

Казалось, что еще ни разу в жизни мои страхи не были так сильны. Еще ни разу они не имели надо мной столько власти, столько чудовищной силы... Ни разу в жизни за ничтожное мгновение я не забывала обо всем на свете — о себе, о последствиях, об угрозах. На первом месте стояли они — те, кого я поклялась защищать, чье благополучие было выше, гораздо важнее моих собственных желаний и предпочтений.

Эти дети были для меня всем миром, и я не могла представить, что было бы, если бы этот мир внезапно исчез.

Плохим мыслям, на мою удачу, не удалось завладеть сознанием: они даже не успели набрать ход, как внимание переключилось на вынырнувшую из угла женщину. Ту, кого я меньше всего желала сейчас видеть.

Кассия заметила меня не сразу. Трудно было в это поверить, но она плакала и старательно смахивала слезы рукавом платья, да только те градом бежали из глаз. Как-то судорожно хватанув ртом воздух, она наконец вскинула голову и резко затормозила. Наши взгляды встретились — так хлестко, что мне почудился звон, обычно создаваемый скрещивающимися клинками.

Но он продлился недолго, как и враждебность в медовых глазах. Хотя по началу девушка выглядела больше напуганной, нежели враждебной, а после, точно осознав, кто стоит перед ней, смахнула с лица абсолютно все эмоции, с удивительной легкостью спрятала за маской спокойствия ту боль, что заставила ее плакать. Выпрямилась, расправив плечи, вздернула подбородок и заметно крепко стиснула челюсти. Я даже восхитилась ее внутреннему стержню, благодаря которому она смогла взять себя в руки.

Правда, чувства все же оказались сильнее ее желания выглядеть уверенной и непоколебимой. Долгий взгляд «глаза в глаза» она прервала первой, зажмурилась, и я заметила, как задрожали ее губы, а по щекам сбежала новая порция слез.

Отчего-то мне не хотелось ее жалеть. Возможно, этого не хотела та женская часть меня, какая ревновала генерала к каждой женщине и бессовестно напоминала, что когда-то Кассия была его любовницей. Но над сердцем оказалась не властна подобная жестокость — оно сжалось и тихонько заскулило, прося сделать первый шаг навстречу... Но к чему? Неужто к примирению?

Нет. Дружбы между нами я не видела, но мир был вполне реален. И он должен сформироваться прежде, чем Кассия падет перед гадкими чарами Райдера.

Я сделала этот шаг. Уверенно шагнула к ней, но бывшая прислуга пугливо отшатнулась и, не глянув в мою сторону, скрылась за первой дверью. В библиотеке.

Заглушив какое-то неприятное ощущение, пробежавшее по телу дрожью, я зашла в обитель книг следом за ней. И сразу же наткнулась на предупреждающий взгляд.

— Тебе больше заняться нечем, как только следить за мной? — Вместо слез в глазах Ригус блеснули гневные искорки. — Уйди. Я хочу побыть одна.

Исполнить такую просьбу я не поспешила.

Наоборот, даже не шелохнулась. Просто тихо выдохнула: