Изменилась и ситуация на границе. В 1492 г. прямо напротив Нарвы по итальянскому проекту была возведена четырехугольная каменная крепость Ивангород. Немцы назвали ее «русской Нарвой». Планы строительства крепости в этом месте новгородцы высказывали еще в 1417 г.,^[132] но реализованы они оказались много позже. Расположение крепости было несколько странным: правый берег Наровы ниже левого, и Ивангород оказывался полностью накрываемым огнем сверху с орудийной башни «Длинный Герман» Нарвского замка (в этом нетрудно убедиться и сегодня, поднявшись на смотровую площадку нарвской башни). М. Мильчик в связи с этим высказал мысль, что цель возведения Ивангорода была не военной, а символической: утвердить власть Ивана III в новом регионе.^[133] Это не совсем так: за всю свою историю Ивангород не был покорен или уничтожен огнем из Нарвского замка (хотя и страдал от него — пришлось строить специальную высокую внутреннюю стену, отгораживающую двор крепости от вражеского огня). А вот из Ивангорода Нарву в 1558 г. взяли.

Вид крепости Ивангород с верхней площадки орудийной башни Длинный Герман Нарвского замка

Вскоре после основания в 1495 г. молодую русскую крепость захватили пришедшие по реке Нарове шведы. Они предлагали передать ее ливонцам. Магистр Плетенберг согласился принять подарок, но его послы прибыли в Ивангород, когда шведы из него уже уехали при слухах о приближении русских войск. Самостоятельно разбираться с русскими магистр не захотел и предпочел сделать вид, что «подарка» и не было. Русские отстроили Ивангород заново, и для Нарвы наступили черные дни: ее жители больше не чувствовали себя в безопасности, русские пушки смотрели на них через реку. Хронист Бальтазар Рюссов так описывает реакцию ливонцев на постройку Ивангорода: «И после того времени, как замок был готов, христиане в Ливонии, а в особенности жители Нарвы, должны были терпеть оттуда много поруганий и насмешек, так что вкратце того невозможно и описать. Потому что русские из нового замка Ивангорода и во время перемирия стреляли в ливонскую Нарву так много и часто, как им было угодно, и убили многих знатных особ, именно Иоанна Мейнингенского, бургомистра в Нарве, и многих других. И когда к ним послали спросить, по какой причине они это делают, то они не знали, какими бы только насмешками и издевательствами принять тех послов, и творили всевозможные шутки, какие только могли придумать, над жителями Нарвы; все это описать неприлично».^[134]

«Кому и кобыла невеста»,

или

Из-за чего был разогнан Ганзейский двор в Новгороде

В 1494 г. ганзейцы испытали шок. В Новгороде был в жесткой форме разогнан Ганзейский торговый двор. Б. Рюссов описал эти события следующим образом: «В этом году великий князь, в противность всякой справедливости, приказал арестовать всех немецких купцов, находившихся в Новгороде, и схватившие их сняли с немцев чулки и башмаки и заключили ноги их в железные колодки и бросили их в тесные башни, где некоторые должны были сидеть по три года, а некоторые — по 9 лет».

М. Б. Бессуднова приводит перевод немецкого описания «капута» Ганзейского двора в Новгороде: «…в день св. Леонарда (6 ноября) ровно в полдень немецкие купцы в Новгороде были вывезены с Немецкого подворья русскими старостами (ptdertuden) Фомой Zelara (?) и Иваном Жидовиным (Zydone), да дьяками великого князя Данилой Мамыревым (Vylnrarone) Василием Жуком (Zuth) и Иваном Zamerock (?), сказавшими хаускнехту: "Ганс Хартвиг и вы, немецкие купцы, вы становитесь пленниками великого князя и царя всея Руси Ивана Васильевича до тех пор, пока его купцам не будет возмещен ущерб, причиненный, как они полагают, в ганзейских городах. Они обыскали их и забрали себе ключ от церкви, в которой находилось имущество купцов и их товары стоимостью в 96 тысяч марок, как русские записали со слов нескольких немецких купцов. Кроме этого, проводившие арест забрали много ценной церковной утвари: колокола, кувшины с предназначавшимся для причащения вином, "а также другие ценности и деньги (dennynge), которые не были включены в опись. Позже вечером купцы были доставлены в Новгород на архиепископский двор, после чего они находились в тюрьме в кандалах до 1498 года».^[135]

Русская сторона заявляла, что поводом послужили репрессии ливонцев против русских купцов в Ревеле — по свидетельству Рюссова, одного сварили заживо по обвинению в фальшивомонетничестве, другого сожгли за зоофилию.^[136] Данные казни действительно имели место: фальшивомонетчик Василий Сарай из Ямгорода в 1490 г. по приговору ревельского суда был заживо сварен в кипятке.

Русский купец Василий Захарьин был сожжен в Ревеле за противоестественную любовь к животным («сношения с кобылой»).^[137] Несчастную кобылу при этом тоже убили (это полагалось по европейскому законодательству). Стоит заметить, что если в Европе за половые сношения с животными полагалась смертная казнь, то в России на это смотрели проще: предполагалось покаяние и большой денежный штраф. Поэтому казнь Захарьина была воспринята как кара, неадекватная его проступку.

М. Б. Бессуднова справедливо замечает, что казнь фальшивомонетчика была еще в 1490 г., и вряд ли русские раскачивались бы четыре года, чтобы отомстить за него. Здесь явно видно, что ливонская сторона пыталась изобразить причины разгона конторы как можно более абсурдными и нелепыми (безумные русские власти вступаются за уголовника и извращенца, ради этого готовы обрушить веками налаживаемую балтийскую торговлю). А русским был нужен формальный повод для разгона ганзейцев. На самом деле, Ганзейская контора пала жертвой большой московской политики — в 1493 г. провалились переговоры Ивана III со Священной Римской империей об антиягеллонском союзе, направленном против Польши. Великий князь приказал продемонстрировать свое недовольство на немцах, которые подвернулись под руку, в назидание всему германскому миру.

Глава 4

Что делать рыцарям, когда миру уже не нужны рыцари?

Рыцарство и горожане Ливонии накануне катастрофы

Прусский соблазн

Почему Ливония отвергла прусскую модель Реформации?

В 1523 г. верховный магистр Немецкого ордена в Пруссии Альбрехт Бранденбург-Ансбахский отправил посланца в Виттенберг, где находился в тот момент Мартин Лютер. Этот небольшой немецкий городок был центром стремительно набиравшей силу церковной Реформации, выступления христиан-протестантов против господства католической церкви. Орден, напомним, создавался как оружие католической церкви в борьбе с неверными и язычниками, так что поступок Альбрехта противоречил всем принципам немецких рыцарей. Посланец магистра вступил в контакт с лидером протестантов Мартином Лютером. Он передал ему орденские статуты, чтобы Лютер их просмотрел и дал совет о возможной реорганизации духовно-рыцарской корпорации.

Виттенбергский реформатор адресовал жаждущим духовного совета рыцарям послание: «К господам Немецкого ордена, чтобы они избежали ложного целомудрия и обратились к правому, честному целомудрию». Он советовал братии не только отречься от обета безбрачия, но и выйти из ордена.

В одном из своих более поздних писем он писал, что посоветовал преобразовать «Пруссию в политическую форму или княжества, или герцогства».

Слова Лютера усилили смуту в умах рыцарей, уже и без того активно размышлявших на тему самоликвидации ордена. За секуляризацию высказались и некоторые гебитигеры. Значительную роль сыграл при этом Фридрих фон Хайдек, близкий союзник и советник Альбрехта, которого уже с 1522–1523 гг. можно отнести к сторонникам Реформации в Пруссии. Он агитировал за секуляризацию и членов ордена, и местное рыцарство, и бюргерство Кенигсберга.