Кхент, при том что он примерно шириной со стол, словно немного съеживается под взглядом водяного нимфа. Он опускает голову, проводит рукой по волосам, будто это поможет ему выиграть немного времени.

— Мы действительно забронировали эту комнату, — неуверенно говорит Кхент, словно сам не до конца понимая, как именно отстаивать свое.

— Ну да, но… — нимф обводит жестом пустоту помещения, морща свое чешуйчатое лицо. — Вы правда ею пользуетесь?

Мой взгляд мечется между ними, считывая язык тел, и на мгновение все становится ясно.

Я думаю, не потому ли Кхенту проще на четвертом этаже, где в ИТ-отделе меньше сотрудников и больше места для хранения, меньше потока людей и проходящих мимо, работать над задачами, у которых четкие сценарии. Не уверена, что раньше встречала социально тревожного орка.

— Да, пользуемся, — вмешиваюсь я, повышая голос ровно настолько, чтобы занять пространство, которое нимф считает ничейным, сохраняя при этом вежливость. — В следующий раз подумайте о том, чтобы зарезервировать комнату заранее.

Нимф повернул голову ко мне.

— Вы прерываете мой тренинг, — говорю я, сохраняя напористый тон, хотя от того, как кровь закипает в защитном порыве, мой голос почти становится агрессивным. — А теперь, пожалуйста, закройте дверь.

Нимф на секунду замирает, потом вздыхает и подчиняется.

Я возвращаю взгляд к Кхенту, убедившись, что мы снова одни. В его выражении что-то вроде благоговения, темно-зеленый румянец на щеках отзывается теплом и в моих.

— Я тогда, эм… отмечу, что твой тренинг пройден, — сбивчиво говорит он, снова нервно проводя рукой по волосам.

7



После той встречи я несколько дней ничего не слышала от IT-отдела.

Не знаю, были ли я рада или нет. С одной стороны, насколько я могла судить, это означало, что никто не отслеживал мои поисковые запросы формата NSFW⁵.

Но это также означало, что я несколько дней не разговаривала с Кхентом.

В этом и была идея. Держаться от него как можно дальше, как и предписывал отдел по работе с монстрами. В конце концов, моя вульва должна была получить сигнал.

Я попробовала один день поработать из дома, но это само по себе оказалось плохой идеей. Личный ноутбук прямо под рукой, я в спортивных штанах, записка с адресом сайта с орочьим порно, да и вибратор всего в одной комнате от меня. Ну в общем, я почти ничего не сделала.

Думаю, я посмотрела то видео, на которое я кликнула тогда на работе, то самое, с ритуалом заявления прав, не менее дюжины раз. Оно действовало на меня как-то иначе, заставило почувствовать, что лихорадка не обжигает, а ощущается как тепло и уют. Как будто я лежала в лучах солнца и впитывала их, а не потела летом в раскаленной машине.

В видео с ритуалом заявления прав все выглядело так, если выражаться максимально деликатно, имело место интенсивное проникновение и обмен телесными жидкостями. Там использовалось какое-то масло из каких-то неуточненных трав, растертых до жидкого состояния. Оно текло, как масло, но выглядело, как чернила в бутылке. И было более блестящим, чем что-либо другое, когда его использовали как смазку, а также размазывали по коже, создавая узоры

И его было много.

Сначала я убеждала себя, что пересматриваю видео, как выполняется весь этот ритуал спаривания, чтобы убедиться, что в тот раз у себя в офисе я не делала ничего подобного с Кхентом.

Конечно, это оправдание потеряло силу, когда я поняла, что фактически запомнила видео наизусть.

Я хотела позвонить Кхенту и задать вопросы. Были ли травы или масла, используемые в ритуале, критически важны во всей этой истории со спариванием? А также, например, как прошел его день?

С другой стороны, я не могла бы позвонить с этим, не сделав все снова странным, если говорить реалистично.

Мы были в одной лодке, мне больше некому было пожаловаться на то, как постоянное, бесконечное возбуждение разрушает мой режим сна. Или на то, как из-за этого у меня странно ноют ноги — от того, что они постоянно напряжены. Я имею в виду, какой парень не пишет тебе после того, как связывается с тобой узами истинной пары? Хотя технически он уже это сделал.

Итак, природа и, э-э, Сумасшедшая Джениз, та, кто разрушает компьютеры, найдут выход.

Мне не удалось расплавить свой компьютер, даже после того, как я запустила все программы, которые у меня были установлены, одновременно в течение часа или около того. Но экран начал мерцать сразу после того, как я открыла несколько больших электронных таблиц, а когда я вернулась к нему после обеда, экран не включился. У меня появился предлог позвонить в IT-отдел.

— Попробуй выключить и его снова включить, — говорит он по телефону.

Поскольку я снова в своем офисе, всякий раз, когда он говорит, я сжимаю колени и ерзаю в кресле. Выше уровня стола я, по крайней мере, притворяюсь, что от звука его голоса у меня мгновенно не намокли трусики. Я взяла с собой на работу больше нижнего белья, поэтому, по крайней мере, теперь готова к этому. Еще я принесла маленький кулер полный пакетов со льдом, чтобы переживать совещания, не пытаясь тереться о кресло.

— Нет-нет, не начинай, я не буду перезапускать его снова, — я снимаю очки и зажимаю кончик дужки между зубами.

— Ты уже пробовала перезагрузку?

— …Нет, — бормочу я немного виновато. Я отодвигаю трубку от лица и ворчу: — Так говорят ИТ-специалисты, чтобы заставить тебя забыть, в чем на самом деле заключалась проблема.

— Сделай мне одолжение, — говорит он, и в его голосе звучит чистое терпение.

Его голос успокаивает душевные терзания, о которых я и не подозревала. Он глубокий, многогранный, и, кажется, я никогда раньше не прислушивалась так внимательно просто к звучанию чьего-то голоса.

Кровавая лихорадка — это адский наркотик.

Я как можно громче фыркаю в трубку, чтобы не осталось сомнений в моем недовольстве. Я имела дело с этими айтишниками и их быстрыми решениями, которые только водят тебя за нос.

— Он все еще делает вот это, — огрызаюсь я, возможно, слишком торжествующе, когда экран мерцает во время загрузки.

На другом конце провода Кхент что-то весело хмыкает.

— Это не очень хорошо.

— Итак. Полагаю, что он просто сломан, да?

Я на секунду наматываю на палец толстый витой провод офисного телефона и вовремя останавливаю себя, прежде чем предложить самой отнести ноутбук в IT-отдел.

Как бы заманчив ни казался сейчас план, придуманный моей нижней половиной, он был полностью непродуктивный. Я просто хотела поболтать, в знак солидарности или чего-то такого. А не объявлять о своем скором прибытии, чтобы мы могли найти какую-нибудь подсобку и там узнать друг друга получше.

— Есть еще кое-что, что мы можем попробовать, — предлагает Кхент спустя пару секунд, и мне требуется мгновение, чтобы вспомнить, что он говорит именно о моем компьютере. А не, скажем, о позах или локациях.

Я ставлю телефон на громкую связь, чтобы вытащить этот интимный рокот его голоса из своего уха.

— Хорошо, что мне делать?

— Выключи его.

— СНОВА?

— А потом вытащи ноутбук из розетки.

Я ворчу и делаю, как он говорит, размышляя, неужели это все, чем айтишники занимаются целыми днями.

— Хорошо.

— А затем переверни его, там должен быть ползунок для отсоединения аккумулятора, чтобы ты могла его извлечь.

Ползунок поддается не сразу, но вот я уже держу батарею в руке. Она тяжелая и почти такой же ширины, как сам ноутбук.

— Так, и что дальше?

— Вытряхни из нее все электроны.

— Твои профессиональные регалии с каждой секундой звучат все менее убедительно, — бормочу я. Это не может быть правдой. Звучит так ненаучно. Он меня разыгрывает, или мне действительно нужно это сделать?

Вместо того чтобы просто попросить пояснений, я говорю:

— По-моему, тебе просто нравится мной командовать.