Неприятное ощущение отторжения усилилось, он мне противен, и всё же, его можно назвать завидной партией, в нашем мире за такого бы началась драка невест: платёжеспособный, красивый, в меру ответственный, да со своими причудами и слабостями, но у кого их нет. Стал бы пожизненным финансовым донором для психотерапевта, с диагнозом «Условная нормальность».
Мечтала ли я о таком муже, а не припомню, скорее всего нет. Я тоже была целеустремлённой трудоголичкой, с завышенной самооценкой, и не самой развитой тактичностью, потому мой научный руководитель настойчиво не рекомендовал вставать на стезю работы с пациентами, по крайней мере первые лет пятнадцать, пока сама ума-разума не наберусь.
Прикладная психология, вот мой максимум: либо как массовик-затейник в каком-то офисе, проводить тренинги, либо в рекламе придумывать сто и один способ обмануть покупателей, либо в МЧС на телефон доверия. С детьми я тем более не в ладах из-за неопытности, потому осталось мне вытянуть направление на стажировку в следственный отдел. Так и зацепилась за эту не просто пыльную, а грязную службу, уж такие пороки человеческие приходилось анализировать, что порой удивлялась, как бумага-то терпит. Но и бумага терпела, и даже мои глаза на лоб не лезли, я просто делала свою работу, и ко мне в какой-то момент пришло понимание, что я именно в следственном отделе и хотела заниматься своим делом.
Теперь воспоминания обо мне — Светлане, вполне чётко выстроились в последовательность событий, и я даже уловила, каким образом мы сталкивались по службе с Григорием, но то, что его по моей вине убили, совершенно не укладывается в моей голове. Куда бы я могла так опасно влезть, девочка-ромашка, что на меня могли совершить покушение? Кому я вообще могла перейти дорогу? Ну, биту с места преступления нашла, и что…
Я таких дел очень много проверяла и составляла экспертизы, в том числе и досудебные, с какими в качестве эксперта выступала на слушаниях, ничего необычного.
Нет у меня в остатках памяти опасных воспоминаний, вообще ничего из такого, о чём можно было бы пожалеть.
Ася просто, что-то придумала, желая заставить меня, чувствовать вину перед Гришей и вообще свою никчёмность, с раздавленной личностью бороться намного проще. Тем более у неё полно опыта, ведь настоящую Настю она изничтожила с помощью Елены, так почему бы не попробовать со мной тот же сценарий.
Думаю об этом, не стесняясь её, просто уже устала, очень тяжело даётся равновесие в условиях постоянного конфликта. И ключа к Асе Хайд я подобрать так и не смогла, только два рычага давления: кольцо и Григорий.
Тошнота отступила, мятный чай, поданный заботливой Стешей, подействовал или наша бесконечная битва за тело внезапно стихла, или временная передышка нужна не только мне, но и моей противнице.
— Надо съездить в салон и, наконец, заказать себе новое платье, — произношу вслух, вздыхаю и замечаю в кресле Гришу, вовремя объявился.
— Анатолий увёз Андрея в синод, так что ты осталась без выезда. После серьёзного приступа противостояния тебе лучше остаться дома, она перешла все границы, ещё что-то подобное и последствия будут непоправимые! — в сознании прозвучал его очень недобрый голос.
— Понятно, слушай, а ты не мог бы? — я смутилась, а он всё понял, удобно, когда друг в состоянии читать сокровенные мысли.
— Нет, ты не беременная. Это гормональная атака, она разбалансировала всё, что могла, ушатала собственное тело, я уже говорил, что вам, девушки, скорее бы наладить отношения, иначе долго не протянете.
— Боюсь, это невозможно, она решила, что я лишняя, посему не достойна оставаться на главных позициях.
— Так скажи ей, что придётся, если хочет жить, — вот они, нотки раздражения в голосе Григория, действующие как смирительная рубашка на Асю. Мгновенно отпустило и стало намного легче дышать, а ведь я-то думала, что до этой секунды, мне уже стало легче.
Закуталась в шаль и села на диванчик, по-настоящему отдыхать, раз полегчало, нужно восполнить силы и подумать, что делать дальше. Кроме нашего противостояния, есть ещё вопросы, какие не дают покоя:
— Ты что-то узнал? Что в тайнике?
— Очень неудобно проверять запертую ячейку, забитую до предела. Драгоценности есть, кажется, бриллианты, вам на долгие годы бы хватило. Книга с рукописными текстами, от которой исходит женская энергия, больше похоже на дневник, вряд ли кулинарные рецепты, возможно, магические заклинания. Скорее всего, принадлежала Марианне матери Насти. И вишенкой на торте пачка компрометирующих документов, архив отца, он умел держать за причинное место почти всех власть имущих. Думаю, что этот архив и есть то, за чем некоторые люди охотятся, и Елена стала их податливым орудием. К сожалению, смею напомнить, что не всесилен, магией не обладаю, я всего лишь призрак. Но сейф определённо очень ценный и опасный.
Почему-то даже не удивилась.
— Граф отказал мне в защите, но тебя ждёт на беседу сегодня вечером, если найдёте общий язык, то он тебя возьмёт. Про содержимое сейфа даже не знаю, стоит ему говорить или нет.
— Он должен тебя взять под опеку, это моё условие, и с этого начнутся наши переговоры.
— Я бы не пыталась давить на такого человека.
— Ваш развод с Андреем — дело времени, тебе нужно как можно скорее найти покровителя, это не давление, а обстоятельства. Синод сейчас проведёт опрос супруга, потом подаст документы на подпись к царю.
В висках неприятно тюкнуло, и это уже не проделки Аси, я совершенно запуталась в чувствах и в желаниях. Расстаться с Андреем было бы отличным решением, но я боюсь остаться одна и без защиты, ведь граф отказался не просто так, я для него весьма токсичный «актив».
Однако меня удивили особенности бракоразводного процесса:
— А разве церковь расторгает брак не после того, как Его Величество подпишет бумаги?
— Бюрократия. Канцелярия синода изучает бумаги, предоставленные к разводу, составляет резолюцию и уведомляет о деле стороны, в вашем случае Андрея Антоновича. Когда пакет документов будет полностью собран, царь выносит окончательный вердикт, обычно не вдаваясь в детали. А потом отдельно начнётся разбирательство относительно твоей судьбы. Выбор невелик: новый опекун, кто-то из родственников, монастырь, или в твоём случае вариант с лечебницей для душевнобольных.
Вскипаю, но не от злости, а от страха за свою жизнь, чтобы унять дрожь, пришлось встать и несколько раз измерить шагами комнату.
— Ты это из вредности? Ведь знал, куда всё идёт, и не предупредил…
Призрачное лицо Гриши вытянулось в маске недоумения.
— Здрасьте — приехали! Я же тебе сказал, просись под опеку графа, чем тебе не опекун?
— Наверное, надо было обосновать. Но теперь уже дело не исправить. Андрей решительно настроен спасти формальный брак, и я уже рада его настойчивости. Аракчеев сказал, что его участие в моей судьбе избыточно, и я его понимаю. Устала, все эти разговоры никуда не приводят. Только выматывают. Скажи лучше, что случилось с нами там, в том мире. Ася обвинила меня в твоей гибели…
— Я не хочу об этом говорить. Всё в прошлом.
— Твоя злость на меня именно по этой причине? Я виновата в твоей смерти?
— В моей смерти виноват только я, и в твоей смерти тоже виноват только я. Прости, мне до сих пор очень непросто находиться рядом с тобой, боль не отпускает, надеюсь, что скоро я приму нашу новую реальность, и станет чуть проще.
— Но что случилось?
— Ничего особенного, наше первое и последнее свидание. Всё, не дави, не могу и не хочу об этом говорить. Тебе лучше выспаться, и потом наладить с Асей отношения, она должна подчиниться.
— Значит, между нами были чувства? — меня понемногу начинает захлёстывать чувство вины. Почему не могу вспомнить наши отношения?
Это ещё хуже, чем обвинения Аси, что я стала причиной нашей гибели.
Гриша мгновенно переместился ко, мне встал рядом и прошептал:
— Это значит, у меня были чувства, а ты всё забыла и теперь понимаю, что так лучше для всех… А сейчас ложись, тело не выдержит такую нагрузку, какую вы с Асей даёте, как это называется? Адреналиновый криз? В этом мире тебя никто не спасёт, даже я.
