У меня действительно перед глазами возникли флешбэки тех событий, словно подсказки, всё именно так, и Анастасию никто не настраивал и не нашёптывал страшные сплетни, она просто застала их вместе…
— Это ложь, она врёт, как дышит. Я был в своём кабинете и вышел на крики нашей экономки. Милая, опомнись, я любил тебя, но теперь боюсь за твоё душевное здоровье… — с каким трагизмом в голосе он произнёс эти слова, прям взмолился. Надо отдать ему должное, не переигрывает, ведёт себя почти идеально, ведь сам верит в то, что творит со мной с подачи Елены…
— Непростая ситуация. И всё же я думаю, что откажу вам, развяжите вашу жену, советую не в монастырь обратиться за помощью, а к хорошему юристу, оформить развод и начать жизнь сначала, — настоятельница явно из тех женщин, кто терпеть не может изменщиков, ещё немного, и она встанет на мою сторону.
Андрей, вдруг спохватившись, похлопал себя по карманам, улыбнулся и достал конверт:
— Я настаиваю, моя жена опасная, вот пожертвования, чтобы вы усерднее молились за её душу, мне юрист настоятельно рекомендовал отправить Настасью именно в обитель. Я понимаю, что ваши вопросы продиктованы желанием не брать на себя очередную проблемную ответственность. Но я умею быть благодарным. Привезу ещё три раза такие же конверты в последующие месяцы, до того момента, как наш брак объявят недействительным, и тогда вы можете делать с ней что захотите, пусть работает, молится, что угодно, но освободите меня от неё.
— Подлец, — цежу сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не закричать во весь голос, и в этот момент тот самый стакан, из какого меня только что напоила настоятельница, взлетел и разбился о стену, осыпая нас тысячами мелких осколков…
— Пишите прошение, я её забираю, — стряхнув с себя битое стекло, игуменья снова заткнула мой рот, не позволяя сказать, что это не я, и понятия не имею, почему вокруг меня иногда вещи сходят с ума…
Дорогие друзья, добро пожаловать в новинку ВРАЧЕБНАЯ ТАЙНА, герои и автор признательны любой вашей поддержке: лайки, комментарии и конечно добавление книги в библиотеку. История объёмная, интересная, со множеством тайн, ведь наша попаданка не простая барышня, а психолог с большим опытом работы (но обещаю, не перегружать вас терминологией и сложными диагнозами, всё же прежде всего это развлекательное чтиво).
Глава 2
Новая послушница с сюрпризом
Андрей порывисто присел за стол, и под диктовку игуменьи Евдокии написал прошение о принятии меня в обитель. Если бы не усталость, возможно, я бы вникла в суть документа и испугалась куда больше, чем и так уже напугана всем, что произошло за последние дни.
— Кто там на посту? Послушница Мария, отведи новенькую в мой кабинет, руки не развязывать и кляп не вынимать, она опасная! — приказ настоятельницы прозвучал для меня как приговор на пожизненное заточение. Несколько минут назад, она сама призывала подлеца одуматься и не принимать жестоких решений. А теперь осознанно встала на его сторону и считает меня исчадьем ада, злом и одержимой?
Послушницей оказалась крепкая пожилая женщина с беспристрастным, восковым лицом, таким же, как у самой настоятельницы, начисто лишённым выразительности. Она молча, придерживая за локоть, подняла меня со стула и подтолкнула к выходу из «Приёмного покоя».
Стоило выйти за дверь, как её смиренность сменилась обычным любопытством:
— Таких у нас ещё не было. Ты умом тронутая? Кусаешься, что ли? На вид-то хорошенькая, юная совсем…
Отрицательно кручу головой, стараясь не завалиться из-за узкой длинной смирительной рубахи, что скрутила мне руки, и ограничивает ширину шага.
— Сейчас тебя оформят по всем правилам и станешь одной из нас. Мы тоже не кусаемся. Понимаем, что к чему. Муж — подлец, родственники жадные, сколько нас таких ссыльных. Может, матушка тебя спасает от изверга, а то так вывезет за город, мешок на голову и в омут. Уж поверь, девочка, лучше так. У тебя дети-то есть?
Снова качаю головой.
— Вот и хорошо, хоть младенчик без мамки не будет маяться. И ты не будешь тосковать. Это хуже всего, когда мать с дитём разлучают. А ты привыкнешь, привыкнешь.
Мария на меня действует успокаивающе. В чём-то она права, ведь если то, что я увидела из прошлого Насти, произошло на самом деле, то у мужа и его любовницы однажды хватило наглости и дури столкнуть несчастную с лестницы. Возможно, ещё раз рискнуть они испугались и потому решили избавиться от ненужной жены более гуманным образом, сослав в монастырь и лишив всего. Но лиха беда начало, все серийные убийцы с чего-то начинали, потом проходит период охлаждения, логика уговаривает обывательский страх наказания, и в конечном счёте Мария права, говоря, что омут — это всего лишь дело времени.
После холодного полумрака приёмной, где муж так настойчиво пытался избавиться от меня и избавился, я на некоторое время зажмурилась от слепящего сияния, отражённого от белоснежных храмов. Какой прекрасный солнечный день и какие ужасные события происходят со мной. А я всё ещё не могу поверить в реальность происходящего.
Открываю глаза и с интересом рассматриваю свою новую обитель. Типичный монастырский двор, чистый, ухоженный, он будто соткан из света и тишины.
Зелёная трава здесь растёт идеально ровно — не клонится, не путается, не выбивается из общего строя. Кажется, будто каждую травинку бережно поправляют невидимые руки, заставляя её расти строго вертикально, ровно на свою высоту, будто вытканный природой ковёр, приглашающий ступить босой ногой в тёплый летний день. Газон идеальный настолько, что я снова подумала, а не виртуальный ли это мир, симуляция? Если этот так, то я точно найду тот самый ключ, для выхода из программы. Нужно стать очень внимательной, наблюдать, запоминать и делать выводы. Но увы, кроме травы и слишком сияющих храмов ничего эдакого я не заметила. Скорее наоборот, реальность ко мне беспощадна.
Каждый шаг лишь усиливает весь спектр неприятных ощущений от кляпа, смирительной рубахи до голода и страха, я будто живая погружаюсь с головой в формалин, через несколько месяцев и на моём лице не останется выразительности, индивидуальность сотрут и сделают одной из идеальных травинок на этом газоне.
Мы идём по неширокой дорожке из серого камня, отполированного ногами сестёр — за десятилетия здесь прошли тысячи шагов, размеренных, спокойных, подчинённых монастырскому ритму. Каждый шаг — часть вечного круга: молитва, труд, снова молитва, а ночью слёзы над своей незавидной судьбой. Это незатейливое, но тяжёлое расписание скоро начнёт приручать и меня, вольную птицу, обламывая острые углы моего непростого характера.
Боже, откуда у меня такие высокопарные мысли…
Никогда не страдала страстью к поэтике, а сейчас понесло, и правда напоминает бредовое состояние, к счастью, я пока ещё понимаю суть того, о чём думаю, и это пугает ещё больше.
Боже, дай мне сил и терпения, не сойти с ума по-настоящему.
Тропинка обогнула пёструю клумбу и привела нас к кельям и трапезной. Мария быстро махнула рукой в сторону бытовых построек, и не останавливаясь, потянула меня дальше:
— Вот там наши кельи, но тебе, наверное, придётся какое-то время просидеть одной взаперти, мы все через это прошли, даже я, как нарождение, понимаешь ли? Очиститься надо от мирского, от всего зла и обид, понять, что в жизни-то всякое бывает. От тюрьмы и сумы не зарекайся. Все прошли сие испытание, и ты пройдёшь. Молись и помни, что всё могло быть гораздо хуже.
Она всё пытается меня приободрить, но лучше бы просто убрала кляп и отвела в трапезную, я бы стала совершенно покорной на какое-то время.
Увы, пока меня не примут, не оформят, никакой еды. Тем временем мы добрели до отдельного белоснежного особняка:
— Вот горницы настоятельницы и наставниц, здесь нужно проявлять совершенное смирение, и лучше вообще не подходить, если не зовут, — Мария говорит ласково, но дёргает меня очень сильно и резко, заставляя ускориться, поднимаясь по ступеням. А я и ногу поднять не могу, того и гляди завалюсь. — Погоди, давай-ка осторожно задеру тебе рубаху.
