Несколько минут медитации, и я провалилась в глубокий тревожный сон, кажется, что леди Хайд меня просто выключила, надоела ей моя болтовня.

Очнулась от резкого стука в дверь, и первая мысль, что я проспала всё на свете…

— Да! Сколько времени, который час, боже проспала… — стоило крикнуть через дверь, и Стеша тут же влетела.

— Доброе утро, госпожа, восемь, сейчас чай подам. Но вас внизу слёзно просит принять молодой человек, очень приятный, учтивый…

— Коля? — я почему-то сразу догадалась, что это он. А кому ещё в восемь утра слёзно просить принять? — Халат подай, пожалуйста, как я выгляжу? Можно в таком виде переговорить с молодым человеком, или лучше попросить его подождать?

Стеша оценивающе меня осмотрела, пожала плечами и подала плотный стёганый халат. Я в нём, как в броне, только вот причёска оставляет желать лучшего, но это мелочи. Надела кружевной чепец и поспешила вниз. Не будь дело плачевным, то Коля не пришёл бы в такую рань.

Не успела я спуститься, как парень с жаром взмолился:

— Ради Бога, простите, госпожа, простите великодушно, так рано заявиться неподобающий поступок. Бабушка кричала на меня и костерила последними словами, и всё же призналась, что ненавидела Марию за бедность, видите ли, приданого за ней маловато дали. Да она вообще всех ненавидит, моя жизнь была невыносимой, но чувство долга не позволяло решиться и оставить сварливую старуху. Стыдно за неё и за отца. Я не выдержал и ушёл из дома вчера же, переночевал на вокзале, сейчас весь в смятении, так хочу увидеть маму и боюсь навредить делу, подскажите, можно ли сегодня съездить к ней, попросить прощение? — он говорил с жаром, но в конце смутился, секунду стоял, опустив голову.

Последние слова дались Николаю тяжело, и я ощутила нестерпимую боль, какая терзает его сердце. Растерянная Стеша стоит рядом, не понимает, что происходит, но ждёт приказаний. А у меня появился кое-какой план.

— Николай, вот что я тебе предлагаю. У нас на первом этаже полно свободных комнат. Располагайся в любой, какая понравится. Потом, когда дело решится, мы и Марию сюда заберём, она мне помогла в монастыре и нужна в нашем доме, хозяйство вести некому, одна Стеша не справляется со всеми обязанностями.

— Правда? Вы даёте мне кров?

— Да, и если у тебя нет постоянной работы, то и работу. Но тут надо посоветоваться с Андреем Антоновичем. Мужские обязанности я не знаю. Стеша проводит тебя…

— Я работаю в лавке бакалейщика, сегодня отпросился на день, чтобы найти жилую комнату. Я буду вам платить.

Улыбаюсь, потому что так даже лучше, мне не придётся придумывать, чем его занять. Но одно важнейшее дело у нас есть, и я сейчас Колю испугаю, но иного варианта нет.

Получилась небольшая заминка, Стеша буквально поняла фразу «проводить в комнаты» и уже готова увести раннего гостя на первый этаж. Однако я притормозила этот порыв дружелюбия, а, точнее, симпатии, Коля ей понравился, что немудрено, парень-то видный…

Но у меня на него свои планы:

— Николай, вот какое дело, раз ты сегодня у нас остаёшься и на работу идти не обязан, то предлагаю проехать со мной в Тайную канцелярию. Не пугайся, ты только как свидетель. Я зайду к Его сиятельству одна и расскажу всё, а потом, если он пожелает услышать версию свидетеля, то вызовет тебя через секретаря, задаст уточняющие вопросы. Поэтому сейчас располагайся, а в половине одиннадцатого выезжаем, документы не забудь взять, там по пропускам и всё строго. Договорились?

— С вами, госпожа, я и в ад готов.

— Туда не надо, достаточно кабинета самого инквизитора. Но ради матери ты должен рискнуть. Глядишь, в ближайшие дни её и оправдают. Однако убийство было, но это самооборона, и непредумышленное, другими словами, дело не такое элементарное, как хотелось бы. Так что нам придётся постараться.

Николай обречённо вздохнул и кивнул, вижу, что ему пока даже говорить об этом тяжело.

До поездки в канцелярию ещё полно времени, и я вспомнила про банковскую ячейку, надо бы Гришу отправить на дело до того, как он поступит в услужение к графу.

Оставшись одна, позвала своего призрачного помощника, надеясь, что наша с ним связь всё же существует, а он просто игнорирует её из вредности.

Так и есть. Через секунду объявился, проявился и занял собой кресло у окна.

— Чую, что придумала мне задание?

— Да, проверь, пожалуйста, в банке ячейку под номером «14–78». Отец наложил запрет, и я не смею её вскрыть, возможно, у Елены такая привилегия есть. До того, как она начнёт экспансию, и судебные тяжбы, надо бы узнать, что там лежит, стоит ли ради этого клада ломать копья. Сможешь? Пожалуйста, это для меня очень важно!

— Если в хранилище нет каких-то магических запретов, то смогу.

Он уже поднялся и начал растворяться, но я его задержала, потому что есть ещё более важный вопрос, о котором я должна его спросить до того, как перешагну порог кабинета графа Аракчеева.

— Подожди, твоё предложение, это же не шутка? Ты правда решил пойти на службу к человеку, способному тебя уничтожить?

Григорий на мгновение замер, кажется, сейчас он перепроверяет идею на предмет безопасности.

— Да, это не шутка. Я изнываю от скуки. Он вроде не дурак, и дела ведёт вполне интересные. Кроме того, буду за ним присматривать…

— А кто будет присматривать за мной? Об этом ты не подумал? Моё положение нестабильное, в любой момент могу сорваться и уступить своё место леди Хайд.

Я снова его разозлила, видимо, быть нянькой Грише хочется меньше всего:

— Мне реально теперь нужно караулить взрослую женщину, я, по-твоему, кто, надсмотрщик или сиделка? Право слово, это уже слишком. Впрочем, я и так чувствую тебя постоянно, если особых дел не будет, услышу твой призыв и приду. Вопрос-то не в том, кто тебя должен караулить, а в том, как скоро ты установишь доверительное отношение с ней. Другими словами, дорогая, становись скорее ведьмой, и тем упрости всем жизнь.

— Пф-ф-ф! Что за глупости, какая ведьма? Это типичное расщепление личности, причём поддающееся коррекции.

Я начала возражать, да ещё менторским тоном, чем конкретно взбесила Григория. Он подлетел ко мне вплотную, окутал собой и только что не постучал по лбу призрачным кулаком, чтобы я уяснила тонкости своего незавидного положения. И чтобы окончательно вернуть рассеянное здравомыслие на место, назвал моим настоящим именем.

— Светлана, опомнись, в этом теле пришлая — ты! Проведёшь терапию и исчезнешь, она возьмёт верх и продолжит жить, какое-то время нормально, но до первого срыва, а с таким мужем и Еленой, этот срыв наступит очень быстро. Без тебя это тело не протянет долго. Ты как не психолог, ей-богу. Всё, я пошёл на дело, а ты собирайся на приём и постарайся взять инициативу в свои руки. Много не болтай и забудь про этот чёртов диагноз, он тебя подставит на раз два! Поняла? — прорычал так, что в голове каждое слово отозвалось гулким эхом.

С трудом принимаю новую данность, и как бы мой разум ни сопротивлялся, душой чую, что Гриша во всём прав.

Мой случай — это совершенно другое и не из области чистой психиатрии…

Пришлось идти на завтрак с таким озабоченным видом, что Андрей сразу заподозрил неладное.

— Доброе утро, дорогая. Хотел спросить, как спалось, но вижу, тебя нечто гложет, поводов-то хоть отбавляй…

— Да не гложет, а поедом поедает. Давай сразу к делу и по порядку, вопросов тьма, ответов ноль. Первое, у нас поселился сын Марии из монастыря, выделила ему комнату на первом этаже. Сейчас поеду с ним к инквизитору, просить взять дело на пересмотр, снять обвинение в умышленном убийстве и переквалифицировать на непредумышленное, она защищала ребёнка…

Андрей приподнял бровь и так посмотрел, словно я дитя неразумное.

— Милая, а своих проблем у тебя разве нет?

Вздыхаю, понимаю, что он не из-за сарказма так выразился, а переживает за меня и мою адекватность.

— Есть, но дело Марии должно хоть как-то доказать графу, что я вполне вменяемая. Подожди, я просто не знаю, как тебе сказать такую гадость, что у тебя аппетит пропадёт.