— Анастасия Сергеевна, какая приятная встреча и вы одна, а где же Елена Осиповна? Я, впрочем, тоже сегодня одна, моя наперсница заболела, бедняжка, вы позволите? — ко мне подошла молодая женщина, довольно приятная, не бедно одетая и скучающая, нет, не скучающая, а изнывающая от безделья. И я для неё отличный повод провести пустое время. Одна беда, я её совершенно не припоминаю.
— Да, конечно, но боюсь, что не смогу составить вам компанию надолго, дела семейные…
Неожиданная «подруга» пересела за мой столик и сделала символический заказ, и наш незамысловатый разговор продолжился.
Пытаюсь вспомнить её имя и не могу, хоть убейте, гадать, перечисляя имена тоже некрасиво, и есть в её присутствии тоже не этично, сижу, жду, когда незнакомке подадут заказ, чтобы продолжить свою трапезу.
Девица устроилась на креслице удобнее, с видом человека, которому ближайшие три дня некуда спешить, и улыбнулась:
— Говорят, что вы с Андреем Антоновичем вчера на балу произвели фурор. Самая шикарная пара…
Кинула фразу и ждёт реакцию. Типичная сплетница или у неё всё же есть некоторые отклонения, точно не СДВГ, но тревожное расстройство присутствует, это заметно, по её движениям и мгновенному переходу к интересующей теме, у девушки зацикленность на социальном одобрении. Улыбаюсь самой милой улыбкой и включаю в себе «синдром самозванца».
— Благодарю за комплимент, мы не стремились к этому, всё получилось случайно и думаю, сработал эффект новизны. По сути, это наш первый бал такого уровня.
Она жеманно прижала ручку с изящными пальчиками, унизанными довольно дорогими кольцами к груди и, прошептала с придыханием:
— Ах, попасть на такое мероприятие — неслыханная удача. Как вам удалось? — вот он, тот самый момент, ради которого она и подсела, узнать, каким это образом, жена обычного небогатого клерка получила приглашение на высочайший бал.
— Это приглашение от Тайной канцелярии, граф Аракчеев оказался давним поклонником работ моего отца, и лично нас пригласил…
Мой ответ её пронзил, как булавка энтомолога пронзает бабочку.
— Ах, вот какова причина вашего загадочного танца с самим инквизитором, весь город гудит пересудами, но как это романтично. Завидую вам, иметь такие связи — бесценно. Смею ли вас пригласить на наш скромный обед в ближайшие выходные? — она мгновенно решила заполучить меня в подруги, а я до сих пор не знаю, как её зовут, ситуация выходит из-под контроля. Можно активировать экстрасенсорику, но я не хочу рисковать.
— Я бы с радостью, но увы, полностью подчиняюсь расписанию мужа, после бала оно, должно быть, изменится. Посему не могу ничего обещать.
Она понимающе кивнула.
Продолжить разговор не смогли из-за официантки, подавшей моей неожиданной собеседнице маленькую чашечку кофе со взбитой пенкой, и очень красивый розовый бисквит с кремом. В этом заведении знают толк в кондитерском искусстве.
Наконец-то и я могу продолжить есть свой слишком изысканный обед. Не теряю времени и осторожно, придерживая профитроль изящной вилочкой, отрезаю кусок ножичком и сразу в рот. Действительно, потрясающий, нежнейший вкус, какой призван не утолять аппетит, а усугублять…
А собеседница не кофе пить пришла, у неё есть миссия выдать мне сплетни и поживиться новыми тайнами. Села удобнее, улыбнулась и вопреки правилам этикета, решила зайти с козырей и выдала такое, чего я совершенно не ожидала услышать во время случайного посещения кафе:
— Жаль, очень жаль. И ещё сожалею, что не решилась с вами начать более дружеское общение в пансионе. Мы могли бы стать подругами, однако Елена Осиповна, полностью захватила ваше внимание и общение, уж простите, но она хуже цепного пса. У нас было мнение, что её специально для этого наняли, знаете, бывают такие навязанные «друзья», вы, к слову, не одиноки в этом, были ещё у нас девушки с компаньонками, но Елена Осиповна зачастую вела себя так, словно это она знатная, а вы, ой, простите, иногда я забываюсь, такие неприятные подробности.
Мой нож слишком резко вошёл в золотистое, хрустящее тесто, пронзил нежную мякоть паштета и довольно громко звякнул о тарелочку.
— Кажется, это не было секретом. Её приставил ко мне отец, к сожалению, не знаю, с какой конкретно целью, должно быть, хотел защитить. Я бы не хотела обсуждать личные отношения.
Настойчивая собеседница стянула кружевную перчатку, взяла, наконец, ложечку и размешала кофе, словно решила загипнотизировать меня, завлечь и заполучить-таки в подруги:
— Да, конечно, прошу меня простить, это навеяно лишь желанием наладить дружеские отношения, ведь не Еленой единой… Есть и другие приятные люди, мероприятия, выходы в свет и салоны. Позволь предложить дружбу, как выпускницы пансиона, мы обязаны поддерживать друг друга, кстати, вон там за столиком у фикуса сидят наши сокурсницы, увлечены какой-то беседой, и не замечают нас, но они тоже были бы не против совместно провести время, пока наши мужья на службе, вот мой адрес, вам достаточно прислать записку.
Она протянула мне белую карточку, на которой красивым, каллиграфическим почерком выведено: Боровская Майя Олеговна и адрес.
— Непременно напишу. Пока днями я свободна, но выходить в свет не имею возможности, так как нет компаньонки. Елена была вынуждена съехать…
Я сдалась.
Майя едва заметно вздрогнула и так посмотрела на меня, словно я сообщила ей об убийстве, а не выселении, но надо отдать должное её выдержке, мгновенно успокоилась и прошептала вердикт.
— Неужели, вы с ней расстались навсегда? И правильно, держать в доме такую з… такую хитрую женщину опасно. У вас, дорогая, самый красивый муж в столице, без преувеличения самый красивый. Не удивлюсь, если она пыталась к нему войти в более тесное общение, ну вы меня понимаете. Вы поступили абсолютно правильно, семейные узы — это святое, а подруга, пусть даже самая близкая, это не сестра, общество вас поддержит.
Чувствую, что сейчас догадки госпожи Боровской уведут её фантазию не в то русло:
— Нет, вы всё не так поняли, Елена с Андреем Антоновичем троюродные брат и сестра, между ними нет и не может быть никаких флиртов, наоборот. Дорогой Елене нужно устроить свою судьбу, и, кажется, появился молодой человек, весьма перспективный. Повторюсь, мне не хочется говорить на эту тему, так как она не касается меня и моих интересов.
Кажется, я вывернулась, а ситуация вернулась в управляемое русло. Но самое важное, я нашла выход на круг знакомых, мне катастрофически не хватает самых примитивных знаний и условностей этого общества. Даже сейчас я довольно многое почерпнула из общения, манеры держать ложечку, отпивать кофе и ставить его на блюдце очень деликатно, всё делать неспешно и наслаждаясь жизнью. Словно «Дольче вита» это про нас.
— В таком случае, остаётся пожелать ей удачи, пусть благополучно выходит замуж, с её красотой это совершенно непроблематично. Но вернёмся к нам, заверяю вас, Анастасия, в этом небольшом женском заведении всегда есть кто-то из наших, возможно, курсом младше или старше, вы наша, и к вам всегда хорошо относились девушки, иногда жалели, вы замужняя дама, но это не повод, продолжать затворничество. Приходите, а я скажу всем, что вы открыты для общения. В скором времени состоится музыкальный салон, и я непременно вас приглашу. Жизнь коротка, и нужно наслаждаться…
— С этим не могу не согласиться. Всё так, и я очень рада, нашей случайной встрече, до этого момента казалось, что я одинока, не считая Елены и мужа. А оказалось, общество относится ко мне благосклонно. И никто не распускает про меня слухи…
Майя вдруг хмыкнула, наклонилась ближе и прошептала, словно мы уже стали самыми близкими подругами:
— Кроме Елены, о вас никто не распускает слухи.
— Я, к счастью, пока не общаюсь в обществе и не в курсе тех слухов, какие могли появиться. Но хочу предупредить. Не так давно, я имела неосторожность неудачно упасть. И как следствие, потеряла память, что-то из прошлого помню, но вот про жизнь в пансионе все данные стёрты. Я даже вас не признала. Мой муж очень беспокоится обо мне. А я вдруг узнала, что меня подозревали в каких-то опасных талантах, о которых я и понятия не имела. Надеюсь, в пансионе не происходило чего-то предосудительного с моим участием, и у меня действительно нет врагов, или людей, каких я невольно могла обидеть?
